– Ого, – выдал я вместо этого. – Ты глянь, как летит.
– Какая грация, – провозгласил Джеймс Ройс-Ройс. – Какой апломб. Какой шарм.
Бэби Джей крутанул руль влево и старательно заехал прямо в песочницу. Обожание на лице Джеймса Ройс-Ройса не дрогнуло ни на секунду.
– Вот видите? Теперь он занимается исследованиями.
– Он перевернулся, – констатировал Джеймс Ройс-Ройс. Второй Джеймс Ройс-Ройс. Тот, который был замужем за первым Джеймсом Ройс-Ройсом. Короче, с именами там все было сложно.
– Какая поразительная стойкость. – Джеймс Ройс-Ройс выхватил телефон и принялся лихорадочно что-то листать. – Это, весьма вероятно, важная веха в его развитии.
– Он лежит вверх ногами, – повторил второй Джеймс Ройс-Ройс. – Он... – Реальность на секунду пробила брешь в его обороне. – Ах да, пожалуй, ему действительно не помешает самая капелька помощи.
И, в точности как до этого Бен, Джеймс Ройс-Ройс умчался по родительским делам спасать своего чудесного, идеального сына от необходимости и дальше оставаться чудесным и идеальным, уткнувшись головой в кучу песка.
На пару мгновений мы замерли, наблюдая, как Джеймс Ройс пытается вернуть Малыша Джея в вертикальное положение.
– Ого, – по привычке выдавил я. – Ты глянь, как летит.
– Который из них? – поинтересовался Питер, глядя, как Малыш Джей, судя по всему, открывший в себе внутреннего страуса выкрутился из рук Джеймса Ройс-Ройса и снова перевернулся вниз головой.
– Оба?
После этого мы погрузились в еще более глубокое и неловкое молчание. И вообще-то, в обычной жизни я бы ни за что не стал рассчитывать на то, что Джеймс Ройс-Ройс (второй который) сработает смазкой в этой социальном групповухе, потому что мужик был настолько неразговорчив, что, когда официанты желали ему приятного аппетита, он никогда даже случайно не ляпал в ответ: «Вам тоже». Однако, ко всеобщему удивлению, он бросил на Дженнифер и Питера изучающий взгляд.
– Простите. Вам, наверное, невыносимо на это смотреть? Мне кажется, у Джеймса этот родительский маразм головного мозга затянется еще лет на пятнадцать минимум.
Дженнифер пожала плечами:
– Все нормально. Мы тут провели долгую дискуссию на тему того, стоит ли нам полностью вычеркнуть всех друзей из своей жизни или все-таки смириться с тем, что иногда люди при нас будут говорить о детях.
– Я лично голосовал за то, чтобы вас вычеркнуть, – добавил Питер. – Ну правда, чего мы лишимся?
– Вы лишитесь... – начал я и замолчал отчасти ради комического эффекта, а отчасти потому, что мне потребовалось бы гораздо больше выпивки и/или психотерапии, чтобы выдать спонтанную тираду о собственных достоинствах. – Вообще-то, ты прав. Вам стоит нас бросить.
– Ну, – Дженнифер не то чтобы улыбалась сквозь боль, но, скажем так, ухмылялась где-то около нее, – если еще хоть кто-то из вас обзаведется детьми, мы так и сделаем. Мы уже начинаем принимать это на свой счет.
У Оливера появилось то самое выражение лица, какое бывало у него всякий раз, когда он собирался выпустить наружу свою тщательно скрываемую стервозную сторону. Этот взгляд прямо-таки говорил: «Ты дурно на меня влияешь, Люсьен», и я это обожал.
– Я вообще не уверен, что эти близнецы считаются детьми. Мне кажется, Софи выменяла их у дьявола в ходе одной из своих регулярных сделок.
Напряжение в глазах Дженнифер немного спало, и она рассмеялась:
– В качестве бонуса или в наказание?
– Скорее в качестве бонуса. Сам Люцифер не смог бы обвести Софи вокруг пальца.
Вот только секунду спустя Дженнифер снова нахмурилась. На лице появилось одно из тех сложных, трудноуловимых выражений, по которым невозможно понять, что именно человека не устраивает, да и он сам, похоже, еще не до конца в этом разобрался.
– Извините. Я, наверное, выгляжу ужасно желчной и обиженной на весь мир.
– Мы все обижены на Софи, – отозвался Оливер, хотя сам он определенно не был, поскольку в его теле вообще отсутствовали обидчивые органы. – Она ведь, в конце концов, совершенно ужасный человек, которого мы, тем не менее, нежно любим.
– И кроме того, – Питер мягко ткнулся плечом в плечо Дженнифер, – мы всегда можем провести наши преклонные годы, играя в ролевые игры живого действия с Брайаном и Амандой.
– Вы собираетесь делать с ними… что? – переспросил я. – Я без осуждения, но это что, одна из тех гетеросексуальных фишек вроде свинга? Или свинг-данса?
– Я сама так и не разобралась, – призналась Дженнифер. – По-моему, это просто кемпинг в карнавальных костюмах.
– Ну, если бы мы поехали с ними на эти выходные, – заметил Питер, явно радуясь, что они этого не сделали, – мы бы как раз узнали.