– Да, но я не обращал внимания.
– Ну конечно, ты... – Он осекся. – Спад, фу!
Спад послушно перестал пытаться слопать... если подумать, мне, пожалуй, не хотелось знать, что именно он пытался слопать; я просто сделал вид, будто это опавший лист, и пес отскочил назад, чтобы получить лакомство из рук Оливера.
– Хороший мальчик, – подытожил тот.
Спад уставился на меня.
– Ты только что получил вкусняшку. Двойная порция из-за того, что нас двое, тебе не положена.
– Арррооууу, – протянул Спад с явным разочарованием.
Впрочем, его тут же отвлекла утка. Какое же это счастье – быть собакой.
– В любом случае, – продолжил Оливер, – у нас есть несколько вариантов, и каждый из них сопряжен со своими трудностями.
– Ладно, – сказал я, стараясь не слишком гордиться собой за то, что не сдался сразу при слове «трудности».
– Итак, есть усыновление, как у Джеймса и Джеймса. И хотя ты говоришь, что не обращал внимания, ты примерно представляешь, как это выглядит.
– Ты имеешь в виду, что ребенок похож на мокрого гоблина?
– Я про сам процесс, Люсьен. Там куча бумажной волокиты, и это занимает уйму времени. Насколько я понимаю, хотя общий уровень усыновления сейчас падает, острее всего нехватка не в тех людях, кто хочет младенца, а в тех, кто готов взять ребенка старше трех лет.
– А это так плохо?
– Не обязательно. Хотя к этому возрасту характер ребенка уже начинает обретать более четкие формы, и любые пережитые им травмы с гораздо большей вероятностью могут привести к серьезным проблемам.
Я прижал руку к сердцу.
– Ого, какой прекрасный опыт нас ожидает.
– Я знаю, что ты иронизируешь, но невероятно важно иметь реалистичные ожидания. В конце концов, речь идет не только о нашей жизни.
– Господи, у Джеймсов Ройс-Ройсов все выглядело так просто.
Оливер бросил на меня проницательный взгляд.
– Ты и правда не обращал внимания, да? Это заняло у них годы и потребовало кучу денег.
– Значит, – я поморщился, – вариант номер два?
– Суррогатное материнство.
– Например, попросить Бридж?
– Нет, – отрезал Оливер, – Бриджит мы точно просить не должны.
– Она бы, наверное, согласилась.
– Вот именно поэтому мы и не должны ее просить. Оставим в стороне то, что она родила всего пару месяцев назад. Это было бы крайне сложно с эмоциональной точки зрения и могло бы сильно ранить всех нас. Это тебе не у Прии фургон одолжить.
– Прия никогда бы не дала нам свой фургон.
– Твоя правда, аналогия так себе. Я клоню к тому, что суррогатное материнство – это тяжелый и глубоко интимный процесс длиной в девять месяцев, в финале которого нужно отдать ребенка, к которому ты вполне мог привязаться всем сердцем. Конечно, для кого-то это правильный выбор, но это огромный шаг, и нужно очень тщательно думать, кого ты просишь об этом.
Это было более чем справедливо. Потому что да, Бридж – самостоятельный человек, взрослая женщина, способная принимать собственные решения. Но когда кто-то готов сделать ради тебя буквально все что угодно, нужно быть очень осторожным со своими «что угодно».
– Если сформулировать это так, – заметил я, – то просить об этом незнакомого человека тоже как-то странно.
Оливер слегка пожал плечами.
– Там все немного сложнее, и я стараюсь не домысливать мотивы людей, которых не знаю. Но если эта мысль вызывает у тебя дискомфорт, то, пожалуй, не стоит за нее цепляться.
Я почувствовал почти такое же облегчение, как тогда, когда мы решили не выходить замуж.
– Ладно, а какой третий вариант?
По выражению лица Оливера я уже знал ответ.
– Третьего варианта нет.
– То есть либо сложное, мучительное усыновление, либо ничего?
По слегка изменившемуся выражению лица Оливера я понял, что кое-что все-таки есть. Но также понимал, что это «кое-что» не обязательно окажется тем, на что я надеялся.
– Раз уж ты об этом заговорил... – начал он.
– Что? – вырвалось у меня резче, чем хотелось бы. Разговор вышел пугающе взрослым, затронул тяжелые темы, и мне уже захотелось вернуться во времена, когда я шутил про трехногих собак.
– Ну, мне кажется, стоит упомянуть, что когда начинаешь изучать тему усыновления, многие организации заодно предлагают информацию как об усыновлении, так и о временной опеке.
Я не знал, какая магия позволяла Оливеру напоминать мне о моем невежестве так, чтобы я не чувствовал себя полным кретином. Но у него это получалось.
– Мне ведь придется спросить, в чем разница, да?
– Эти понятия пересекаются, – начал Оливер, ведь это был его привычный способ начинать подобные объяснения, позволявший мне не так сильно стыдиться того, что я перепутал похожие вещи. – Особенно если речь идет о детях постарше. Но если в общих чертах, то усыновление – это навсегда, и ребенок юридически становится твоим во всех смыслах. Временная опека может быть долгосрочной, но ты лишь заботишься о ребенке, и с юридической точки зрения твои обязательства перед ним заканчиваются, когда он возвращается в родную семью, достигает совершеннолетия или когда его усыновляет кто-то другой.