– Во-вторых, разве твои родители оба не очень крутые и экстремально рок-н-ролльные?
Они были такими. И мой мозг уже несколько дней танцевал вокруг этой мысли, одновременно вежливо притворяясь, что это не так.
– Они такие, но… мой отец – законченный нарцисс. Он бы на меня и не помочился, если бы я горел, разве что решил бы, что от этого его член покажется больше. А мама уже много лет как не участвует в моей жизни.
– И все же, она должна знать людей.
Разговор сворачивал в неприятную сторону. Одно дело попросить маму присмотреть за собакой в среду или узнать у Джуди насчет поля для музыкально-туалетного фестиваля. И совсем другое – заявиться с просьбой вроде: «Не могла бы ты ненадолго раскопать тот болезненный кусок своей жизни, который предпочла похоронить много лет назад, потому что он напрямую связан с моим рождением и тем фактом, что мой отец – редкостный мудак?»
Поэтому я сказал:
– Не вариант.
– Ладно, но... должен ли это быть прям настоящий музыкальный-музыкальный фестиваль?
– Какую часть фразы «очень крутой, экстремально рок-н-ролльный» ты не понимаешь?
– Многие вещи могут быть крутыми. И многие вещи могут быть рок-н-ролльными.
Она была права. Просто, возможно, не совсем в том смысле, который имела в виду.
– Помни, что вся эта затея рассчитана на аудиторию из одного человека, а этот человек – семидесятилетний панк с титулом пэра.
– Потому что контркультура семидесятых имела отношение исключительно к музыке и совершенно не имела отношения к искусству, литературе или чему-либо еще.
– Ты пытаешься заставить меня основать какое-нибудь движение?
Малышка Отэм по-прежнему с энтузиазмом занималась едой, и Бридж устроила ее поудобнее – насколько вообще можно поудобнее устроить крошечное существо, которое в данный момент держится за тебя исключительно собственным ртом.
– Пока ты выглядишь человеком, способным основать движение, разве этого недостаточно?
– Ладно, но разве это не означает, что, помимо поисков музыки из ниоткуда, мне теперь придется искать из ниоткуда еще и художников, писателей и вообще все остальное?
Бридж посмотрела на меня так, словно временами всерьез сомневалась в моей способности функционировать во взрослом обществе.
– Потому что, разумеется, ты совершенно не знаком ни с кем из издательского мира или художественной среды… и уж точно не дружишь с людьми, которые профессионально занимаются кейтерингом. И, конечно же, у тебя нет ни малейшего опыта по сбору средств на всякие благотворительные и не очень мероприятия.
– Я не могу просто… попросить друзей меня выручить.
– Можешь, Люк. Вообще-то именно для этого друзья и нужны.
Я поежился.
– Но это же…
– Вероятно, все равно будет веселее, чем в тот раз, когда ты попросил нас помочь с уборкой квартиры.
Я поежился еще сильнее.
– Я опять веду себя как кусок дерьма, да?
– Не-е-ет! – Бридж вложила в это слово столько чувств, что его можно было растянуть еще на пару слогов. – Просто на тебя навалилось слишком много всего.
А разве это не было правдой?
Я рухнул на диван, окончательно отказавшись от идеи заварить чай. А значит, теперь я был человеком, который приходит к друзьям домой, жалуется на свои проблемы и расходует их электричество.
– Очень много, – согласился я. – Между всем этим и оформлением опеки.
Об этом я тоже упоминал в групповом чате. Точнее, упоминал Оливер, потому что я прекрасно знал: скажи об этом я сам, Прия не упустила бы случая напомнить, насколько абсурдно с моей стороны выдвигать собственную кандидатуру на роль человека, способного обеспечить стабильный дом трудному подростку.
– Ах да, – сказала Бридж. – И как продвигаются дела?
– Ну, – ответил я. – Сегодня чуть позже к нам придут из опеки.
Бридж посмотрела на меня с той смесью веры и обреченности, которая бывает только у людей, слишком хорошо тебя знающих.
– Насколько позже?
Я посмотрел на телефон.
– Блядь.
– Именно.
Я пулей вылетел за дверь.
Глава 15
– Блядь, – сказал я, открывая дверь. Затем повторил это слово снова, когда стягивал туфли в коридоре, и добавил: «Блядь-блядь-блядь» для верности, направляясь в гостиную. – Прости, я опоздал, – крикнул я. – Пробки просто убийственные. Социальный работник еще не пришла, да?
– Пришла, – ответила женщина, которая, как я предположил, и была социальным работником. Она сидела рядом с Оливером на диване и выглядела... примерно настолько же обнадеживающе, насколько мог выглядеть человек, пришедший выискивать все твои недостатки. Моложе, чем я ожидал, с теплой улыбкой и легким нигерийским акцентом.