– Она сказала, – повторил он, – что все прошло хорошо.
– Она сказала что?
– Прости, я пошутил. На самом деле она сказала, что ты ходячая катастрофа и последний человек во Вселенной, которому можно доверить ребенка.
– Вот это звучит куда правдоподобнее.
– Что особенно впечатляет, учитывая, что ничего подобного она не говорила. Она сказала, что все прошло хорошо.
– По ощущениям совсем не похоже, что все прошло хорошо.
– Очевидно, нервничать в такой ситуации совершенно нормально…
– Но нормально ли вываливать на совершенно незнакомого человека всю свою биографию, все детские травмы и, если уж на то пошло, взрослые тоже, только потому, что он хорошо умеет сочувственно кивать?
– Думаю, – осторожно сказал Оливер, – слово «нормально» здесь, возможно, не самое подходящее.
– Эм. – Я уставился на него. – Спасибо?
– Я лишь хочу сказать, что все, о чем мы рассказали, было вполне уместной информацией для оценки. Просто подозреваю, что обычно людям требуется гораздо больше времени, чтобы дойти до такого уровня откровенности.
– Она застала меня врасплох тем, что оказалась милой и понимающей.
– Да, это было очень нечестно с ее стороны.
Он поднялся из своего невероятно эргономичного кресла и легко положил руки мне на талию.
– Люсьен. В последний раз. Все прошло хорошо. Да, мы нервничали, но Эстер сказала, что мы явно серьезно подошли к вопросу и изучили все варианты. И что, хотя появление новой собаки вызывает некоторые опасения…
– Эй. А что не так со Спадом?
– Как я уже говорил: ничего. Просто он появился у нас недавно. Это не личное оскорбление в адрес Спада. Такова реальность приемной опеки, когда в доме есть животные.
– Ладно. – Я ткнул Оливера в грудь. – Потому что если она придет за Спадом, мне совершенно все равно, насколько она милая и понимающая. Мы станем заклятыми врагами.
– Она отдельно отметила, что Спад прекрасно воспитан и вряд ли доставит какие-либо проблемы.
– Хорошо. Отлично. Хорошо. Но если смотреть шире, я все еще пытаюсь осмыслить целую гору происходящего.
– Я могу рассказать подробнее, если хочешь. Но суть, и поправь меня, если ты уже это слышал, в том, что все прошло хорошо.
Почему постоянное повторение помогало поверить только в плохие вещи?
– Она вообще была в той же комнате, что и я? Ты случайно не подкупил ее, пока я заваривал чай? Она не могла перепутать наше дело с чьим-нибудь другим?
Насколько я мог судить, других объяснений не существовало.
– Итак, – сказал Оливер, начиная загибать пальцы, потому что за годы совместной жизни выработал собственную систему обращения с моими заскоками. – Да. Нет. И если да, то это была какая-то другая гей-пара с собакой по кличке Спад и абсолютно идентичной жизненной историей.
– О.
Я попытался переварить эту мысль.
– Ну, тогда нам определенно нужно с ними познакомиться. Уверен, мы бы отлично поладили.
Оливер посмотрел на меня взглядом, состоявшим примерно на шестьдесят процентов из любви и на сорок процентов из любви, которая уже начала слегка раздражаться.
– Люсьен…
– Ладно. Ладно. Просто… мне трудно поверить, что она посмотрела на меня и подумала: «О, вот парень, которого бросил отец-рок-звезда, а потом вернулся двадцать лет спустя с фальшивым раком. Из него получится отличная ролевая модель».
По какой-то причине Оливер не считал это настолько нелепым, насколько считал я.
– Мы это обсуждали.
– Что именно? То, что я эмоциональная развалина?
– Нет, Люсьен. Мы обсуждали тот факт, что, по ее опыту, людям с очень благополучным прошлым иногда бывает сложнее понять трудности, с которыми сталкиваются дети, оставшиеся без попечения родителей. Тогда как люди, которым самим пришлось пройти через тяжелые времена, зачастую лучше способны найти с ними общий язык.
– Это правда, – признал я. – Если нам достанется ребенок, который переживает из-за того, что ему пришлось смотреть, как его безответственный отец танцует румбу под Blackbird on the Wire с Дайан Бусвелл, тут уж я окажусь настоящим экспертом.
– Считаю своим долгом напомнить, что тебя никто не заставлял это смотреть.
– Я до сих пор, блядь, не понимаю, как Крейг мог поставить ему восьмерку.
Оливер вздохнул с бесконечным терпением.
– Что действительно важно, по мнению Эстер, так это то, что мы способны создать крепкую и стабильную семью. И она считает, что мы способны.
– Мы способны?
– Способны, – твердо ответил он. – Потом его уверенность слегка померкла. – Ну, если не всплывет ничего неожиданного при расширенной проверке DBS.