Затем наступил январь. Холод и темнота перестали казаться чем-то необычным, мы с Оливером получили уведомление, что нам одобрили экстренное размещение ребенка, я вспомнил, что наши рабочие места по-прежнему держатся буквально на мне одном, и в целом все вернулось к привычному уровню обреченности.
– Ты слышал, – спросил я Алекса по Zoom через несколько дней после Нового года, – о сыроварне, которая взорвалась? – И прежде чем он успел разразиться тирадой о стандартах безопасности в молочной промышленности, я сразу выдал кульминацию. – Все, что от нее осталось, – некий де Бри12.
– Нет, – ответил он с искренним беспокойством. – Не слышал. Это ужас... – Затем он остановился и, казалось, что-то понял. В идеальном мире этим «что-то» было бы осознание того, что я рассказываю шутку. Да черт возьми, даже не в идеальном мире. Просто в чуть менее раздражающем мире. В котором я не жил. – Подожди-ка минуту, – продолжил Алекс. – Может, я не расслышал. Ты сказал, что остались только обломки или что остался только Бри?
– Да, – ответил я, гадая, может, это, наконец, мой звездный час.
Алекс моргнул.
– Что именно?
Это явно не был мой звездный час.
– И то, и другое?
– Нет, нет. – Алекс смотрел куда-то вдаль, словно пытаясь вспомнить что-то чрезвычайно сложное. – Ты определенно сказал только что-то одно.
– Но я имел в виду и то, и другое.
– Что ж, – Алекс снова перевел взгляд на камеру, его выражение лица было смесью чувства предательства и подозрительности, – это кажется ужасно глупым.
С меньшим опозданием, чем я ожидал, подключился Рис Джонс Боуэн, прервав обсуждение моей ужасной глупости.
– Извините, немного задержался. Кот мешал вайфаю. В любом случае, чем народ занимался?
– Рассказывали анекдоты в рабочее время, – ответила Барбара Кленч.
– Серьезно, Барбара? – Рис Джонс Боуэн в замешательстве погладил бороду. – Это на тебя не похоже.
– Она имеет в виду меня, – пояснил я.
– Но, – добавил Алекс, – до шутки он еще не дошел, потому что просто рассказывал нам об этом ужасном взрыве на сыроварне. Остался только Бри.
Рис Джонс Боуэн торжественно покачал головой.
– Шокирующе, это действительно шокирующе. И знаете, что в этом самое ужасное?
– Полагаю, это зависит от того, какими были другие сыры, – задумчиво произнес Алекс. – Будет преступлением, если они потеряли запасы Стилтона.
Кажется, Рис Джонс Боуэн клонил совсем не к этому.
– Хуже всего то, что боссы наверняка об этом знали. Должно быть, люди в цехах годами им говорили, что это просто вопрос времени, когда произойдет авария. Говорили, что неправильно заставлять людей работать в таких условиях. Полагаю, они бы устроили забастовку, если бы, конечно, сырная промышленность не была известна своей антипрофсоюзной позицией.
– Просто чтобы мы друг друга понимали, – сказал я, уже почти теряя надежду, – ситуация целиком и полностью вымышленная.
Рис Джонс Боуэн многозначительно посмотрел с экрана.
– Я уверен, что именно так они тебе и сказали, Люк. Они всегда так говорят, когда возникают подобные проблемы. Мол, вы просто нагнетаете, мы провели профессиональную оценку рисков, и беспокоиться не о чем. Но ведь это не им потом разгребать последствия, не так ли? Это не финансовому директору придется объяснять маленькому Тимми, что мамочка сегодня не вернется с работы, потому что ее убило катастрофическим повышением давления в чанах для створаживания.
Слишком поздно я предпринял символическую попытку минимизировать ущерб.
– Может, нам стоит...
– Не то чтобы их это волновало, – продолжал Рис. – Знаешь, почему выжил именно Бри, да? Потому что именно его они подают на своих собраниях акционеров. Так что, конечно, он был в безопасности. А вот на обычном сыре для рабочих они наверняка сэкономили.
Алекс напрягся, что выглядело особенно официально, учитывая, что он по-прежнему, спустя несколько месяцев, носил полный исторический костюм.
– Полегче, это уже опасно смахивает на левацкие разговорчики.
– Как насчет того, – тихо призвала нас к порядку Барбара Кленч, – чтобы мы отложили спорную сырную трагедию и сосредоточились на делах НАВОЗЖ?
– Блядь, боже, да, пожалуйста, – выпалил я в отчаянной поддержке. – Я хочу начать Новый год с краткого обзора того, как обстоят дела с «НАВОЗЖ-Фест».
– Уже превысили бюджет? – спросила Барбара Кленч. Учитывая, как развивались наши отношения на протяжении многих лет, я не мог до конца понять, была ли это шутливая подколка или серьезная претензия. Возможно, и то, и другое.
– Эй, поле нам досталось бесплатно, – ответил я ей и получил в ответ одобрительный кивок. – И мне удалось уложиться с туалетами меньше чем в тысячу.