Я одарил его скептическим взглядом.
– Полагаться на тебя в чем?
– Ну, знаешь, – он приветливо махнул рукой, – что бы ты там сейчас ни говорил.
Это было очень ожидаемо.
– Круто, – сказал я. – Приятно знать, что ты прикроешь мне спину. А теперь... – у моих щиколоток Спад начал подавать сигнал своим тявканьем: кто-то-у-двери. Я бросил взгляд на часы в углу экрана. – Блядь, – непрофессионально произнес я вслух, – как-то они рано.
– Кто рано? – спросила Барбара Кленч.
Я не особо обсуждал тему опекунства с ребятами из НАВОЗЖ. Это не казалось важным на фоне того, что мы все, вероятно, скоро потеряем работу. К сожалению, это означало также, что никто из моих коллег не знал, как реагировать, когда я сказал:
– Эм… люди, которые привели моего ребенка?
Глава 18
Мы с Оливером оба до боли ясно осознавали, какое плохое впечатление произведем, если заставим Эстер и Джасмин – мы знали имя ребенка из наших тщательных инструктажей перед опекунством – ждать на пороге, пока мы собираем себя в кучу, поэтому мы быстро загнали Спада в его вольер, обменялись безмолвными взглядами «Началось», а затем бросились к входной двери и распахнули ее, нацепив на лица самые теплые, самые приветливые выражения.
Но нас встретила не Эстер. Это был мужик в черном поло с короткими рукавами, несмотря на январскую погоду, который хотел узнать, мы ли Люк О'Доннелл и Оливер Блэквуд.
– Мы, – ответил ему Оливер.
Позади стоял фургон – тоже черный – и по кивку Парня В Черном Поло Номер Один какие-то другие Парни В Черном Поло открыли задние двери и вытащили девочку-подростка. Она была бледной, с пепельно-русыми волосами цвета грязной воды, и она была... тощей звучало бы грубо. Но от нее определенно исходил вайб дикой кошки, как будто она одновременно хотела есть и убить вас. Хотя желание убить могло быть хотя бы отчасти связано с наручниками.
– Прошу прощения, – сказал я, – что за херня здесь происходит?
– Хм? – отозвался Парень В Черном Поло, словно он не знал и знать не хотел, актуальность какой именно херни я ставлю под сомнение.
Оливер перевел:
– Почему девочка в наручниках?
– Она проявила жестокость.
– Вас трое, – заметил Оливер, – а ей четырнадцать.
Парень В Черном Поло пожал плечами.
– У нас политика нулевой терпимости.
Двое здоровяков проводили жестокую четырнадцатилетнюю девочку к нашей двери и сняли с нее наручники. Затем они бросили рядом с ней ее вещи в черном мусорном пакете, и она посмотрела на них снизу вверх с довольно оправданным негодованием.
Оливер наклонился к ней.
– Здравствуй, Джасмин, – сказал он тоном, которым, как мне казалось, никогда раньше не пользовался. Что немного резануло по ушам, потому что я думал, что знаю все возможные тоны Оливера.
– Джас, – ответила она.
– Здравствуй, Джас, – поправился Оливер. – Я Оливер, это Люсьен...
– Люк, – сказал я.
– Мы будем заботиться о тебе, – продолжил он, пока я расписывался за Джас, словно она была посылкой из Amazon.
Джас выглядела менее впечатленной, чем любой человек, которого я когда-либо видел, по какому-либо поводу. А я, между прочим, ходил на фильм «Малефисента» вместе с Прией.
Не дрогнув перед лицом явного презрения нашей новой приемной дочери, Оливер твердо придерживался сценария.
– Если ты забрала все свои вещи, может, хочешь, чтобы мы показали тебе твою комнату?
Она даже не то чтобы пожала плечами, а лишь слегка дернула ими.
Прежде чем завести ее внутрь, Оливер переключил внимание на Парня В Черном Поло.
– Я подам жалобу, – сказал он ему.
– Дело твое, приятель, – ответил Парень В Черном Поло с той степенью апатии, которая явно оттачивалась годами.
Затем он и его коллеги-носители-черных-поло поплелись обратно в свой фургон, официально назначив нас с Оливером временными родителями. И неофициально – людьми, понятия не имеющими, что делать дальше.
– Заходи, – сказал я, надеясь, что менее формальный подход потерпит не такое сокрушительное фиаско с нашей гостьей... ребенком... о, блядь.
К моему облегчению, Джас схватила свой мусорный пакет и последовала за нами внутрь. Как только входная дверь закрылась, стало безопасно выпустить Спада, поэтому я прошел в кабинет и открыл его вольер. За что не получил абсолютно никакой благодарности, потому что в здании появился новый человек, и Спаду, очевидно, было плевать на все те ночи, когда я спал с ним на полу.
– Гав, – заявил он, выбежав в коридор и обнюхивая колени Джас, потому что Оливер кропотливо приучал его не прыгать на людей. – Гав.