Джас посмотрела вниз.
– Эй.
– Это Спад, – сказал я ей. – Спад, это Джас.
– Гав, – сказал Спад.
– Помочь тебе с вещами? – предложил Оливер.
Ответа не последовало, но я увидел, как Джас чуть крепче вцепилась в свой мусорный пакет.
– Ты голодна? – попытался Оливер снова.
Джас покачала головой.
– Хочешь пить? – предпринял попытку я. И затем, оцепенев от мысли, что произвел впечатление, будто пытаюсь напоить ее алкоголем: – Ну, там, воды или колы, или чего-то еще. Колы – в смысле напитка. А не того, что занюхивают носом.
Она снова покачала головой.
Оливер одарил ее своей самой мягкой и теплой улыбкой – той самой, от которой я всякий раз чувствовал себя любимым и защищенным. На Джас же она произвела примерно тот же эффект, что и плевок на каменную статую.
– Ты, наверное, хочешь устроиться. Мы покажем тебе твою комнату.
Мы отвели Джас наверх и показали ей безликий магнолиевый куб, который мы случайно подготовили для ее ночлега.
– Ты сможешь украсить комнату как тебе захочется, – сказал ей Оливер, пока я съеживался рядом с ним. – И здесь должно быть достаточно места для твоих вещей. Если нет, мы всегда можем найти решения для их хранения.
Джас никак не отреагировала. Справедливости ради, в ее возрасте меня тоже совершенно не волновали системы хранения вещей. Да и сейчас, если уж честно, не особо волнуют. Что, вероятно, и объясняло, почему у Оливера был кабинет, где любую вещь можно было найти за считанные секунды, а у меня – нет.
Небрежно уронив свой мусорный пакет на пол с таким видом, будто ей было абсолютно похер, что там внутри, Джас уселась на кровать и уставилась на стены так, словно оказалась в тюремной камере.
Все еще не сдаваясь, Оливер продолжал гнуть свою линию.
– Люсьен и я сегодня оба будем работать из дома. Он будет внизу, я – наверху, так что, если тебе понадобится кто-то из нас, ты знаешь, где искать. Ванная прямо по коридору, а запасное постельное белье – в пуфике в холле.
Джас не обратила на это никакого внимания.
– Мы с Люсьеном, скорее всего, прервемся на обед около часа, – стремление Оливера быть безупречным хозяином явно не знало удержу. – Но если тебе что-нибудь понадобится раньше, обязательно скажи. Или, если тебе так удобнее, чувствуй себя как дома и позаботься о себе сама – если ты предпочитаешь именно так. Кухня внизу. Думаю, ты без труда ее найдешь.
– Ясно, – ответила Джас тоном, который говорил: «Я знаю, что вы хотите, чтобы я что-то сказала, и вот вам это что-то».
– Мы оставим тебя устраиваться, – заключил Оливер с нарочитой бодростью. Затем, когда мы выскальзывали за дверь, он остановился, положив руку на ручку, и добавил: – Дверь закрыть?
Джас снова выдала одно из своих недопожатий плечами.
Оливер оставил дверь приоткрытой, и мы отступили вниз. Позади мы услышали решительный щелчок – Джас закрыла ее до конца.
А потом мы пошли и спрятались на кухне, как настоящие взрослые.
– Блядь, – сказал я так тихо, как только мог, потому что, хотя я не слишком беспокоился о том, что Джас услышит, как я матерюсь, мне не особенно хотелось, чтобы она поняла, насколько я невероятно некрутой и неуверенный в себе. – Мы не облажались?
Оливер потянулся через кухонный стол и взял меня за руку. Затем он сказал, очень четко, очень спокойно и с гораздо большей убежденностью, чем я мог себе представить, учитывая, как все шло до сих пор:
– Нет.
– Эм, ты уверен?
– Да.
Я вжался в стул.
– Почему?
– Во-первых, – сказал он ровным тоном, который, как я надеялся, был направлен на то, чтобы успокоить меня, а не себя, – потому что «не облажаться» – это довольно низкий стандарт, который мы можем себе установить. А во-вторых, потому что мы умные, благонамеренные, заботливые люди, которые сделают все возможное, чтобы это сработало.
– Но достаточно ли этого? – спросил я. – Потому что, похоже, она нас ненавидит.
– Я уверен, что это не так. – Прозвучало так, словно он искренне в это верил. Ладно, прозвучало примерно на девяносто процентов так, словно он искренне в это верил. Может, на восемьдесят.
– Она произнесла шесть слов с тех пор, как переступила порог. И два из них предназначались Спаду.
На губах Оливера заиграла слегка отстраненная улыбка.
– Я не хочу слишком сильно опираться на стереотипы, но, думаю, это может быть просто потому, что она подросток.
– Думаешь? – Меня вдруг охватило странное чувство: я никак не мог решить, чего хочу от Оливера. Чтобы он был той надежной скалой, о которую разбиваются все мои тревоги, или чтобы паниковал вместе со мной. Сам он явно выбрал первое, и это, конечно, утешало. Но была и другая, куда менее разумная часть меня, которой от его спокойствия становилось только тревожнее, хотя я и не мог понять почему. – В смысле, я не ожидал, что она переступит порог в бальном платье и исполнит музыкальный номер о том, что у нее наконец-то появился дом. Я просто... Полагаю, я и сам не знаю, чего ожидал.