– Вспомни, ее привезли к нам в наручниках, с вещами в мусорном пакете, – сказал Оливер тем голосом, который я узнавал – им он говорил о своих наиболее сложных клиентах. – Понятно, что у нее проблемы с доверием к авторитетам.
– Окей. – Я постарался не пищать. – Я понимаю это. Я прихожу к пониманию этого. Я принимаю его понятность. Что, блядь, нам с этим делать?
Лицо Оливера с каждой секундой становилось все более адвокатским.
– Что ж. – Он накрыл мои руки своими, как будто собирался сообщить, что это все-таки сепсис. – Я думаю, нам придется смириться с тем, что, возможно, мы не сможем сделать ничего.
– О, вау. – На этот раз я все-таки пискнул. – Какими же фантастическими приемными родителями мы будем.
Оливер превратился в абсолютную скалу. Учитывая мою реакцию, это тоже, наверное, было понятно.
– Я говорю не об этом. Но в моей работе нужно привыкнуть к тому, что некоторым людям невозможно помочь. Все равно важно сделать для них все возможное, но иногда ничего не выходит, и ты не можешь винить себя.
– Джас – это не работа, Оливер. Она человек.
– Все мои клиенты – люди, – ответил он немного резко. – И уверяю тебя, я никогда об этом не забываю. Здесь важно признать, что у нас есть совершенно четкая роль в жизни Джасмин.
– Господи, в твоих устах это звучит так воодушевляюще.
– Речь не о нас, Люсьен. Речь о Джасмин и о том, что нужно ей.
Я подскочил, размахивая руками, хотя это означало, что пришлось стряхнуть руку Оливера.
– В этом-то вся и проблема. Я не знаю, что ей нужно. Она просто сидит в пустой комнате и выглядит враждебной с примесью грусти.
– Ты прекрасно знаешь, что ей нужно, – твердо сказал Оливер. – Нам давали инструкции на этот счет. Ей нужна стабильность и теплая, гостеприимная обстановка, и я честно думаю, что мы можем это обеспечить. Дай ей время освоиться, и все будет хорошо.
Я не чувствовал, что все хорошо. И не чувствовал, что «хорошо» вообще маячит на горизонте. Но если что и могло разрушить наши шансы на долгосрочное «хорошо» с Джас, так это мои гребаные истерики на кухне, когда она могла войти в любую секунду.
Поэтому я быстро проглотил волосяной ком из страха, неуверенности и неприкрытой эгоистичной мнительности и сказал:
– Да. Наверное, ты прав.
В тот день мы почти не видели Джас. Оливер считал очень важным, чтобы у нее было свое личное пространство – я старался не сравнивать это слишком в лоб с тем, что он говорил о Спаде, – поэтому мы не заходили в ее комнату и во время обеда просто крикнули из коридора, чтобы узнать, не хочет ли она чего-нибудь. Она промолчала в ответ и мы решили, что не хочет.
Я все еще не до конца пришел в себя после осознания того, что теперь в нашей жизни появился настоящий живой человек с кучей сложных потребностей, за удовлетворение которых мы несли ответственность. Но с этой мыслью за место в моей голове яростно боролась другая: мне-нужно-организовать-чертовски-крутой-и-достаточно-альтернативный-музыкальный-фестиваль-иначе-меня-уволят. И поскольку сегодня, видимо, был один из тех редких дней, когда мне удавалось убедительно притворяться компетентным взрослым, верх одержала работа.
Так что я разослал обязательные письма-напоминания, письма-запросы и сделал звонки-напоминания, которые должны были последовать за письмами-запросами, и к пяти часам я хотя бы получил подтверждение от трех посредственных свадебных групп, которых пытался забронировать. По правде говоря, в двух из трех случаев подтверждение означало, что они не хотят играть на моем фестивале ради дерьмовых жуков, но «Харвест Мун» были готовы. Хотя, судя по всему, теперь они сменили название на «Стардью».
– Что ж, – сказал я, ставя галочку наполовину напротив пункта забронировать группы в своем мысленном списке дел, которые нужно было сделать, – это почти победа, не так ли, Спад?
Спад сказал... Спад ничего не сказал. Потому что Спада рядом не было.
– Спад?
Мы оставили дверь вольера открытой, потому что Спад к этому времени был довольно хорошо социализирован, но в те дни, когда я был дома, он обычно все равно оставался в кабинете из-за инстинктов стайного животного. Я встал из-за стола и отправился на поиски.
– Спад?
Двери во внутренний дворик были закрыты, и в саду я его не увидел, но все равно вышел, на случай, если у него развилась какая-то ранее неизвестная собачья суперсила, и он просочился в замочную скважину или типа того.