По крайней мере, я привлек ее внимание. Она резко обернулась и свирепо посмотрела на меня.
– О да, именно это он и имел в виду, не так ли? «Она ужасно травмирована, но ровно в той же степени, что и все остальные, потому что жизнь у всех дерьмовая, и я совершенно ничего не знаю ни о ее матери, ни о ее прошлом, ни вообще о чем бы то ни было».
Оливер наверняка предпочел бы, чтобы я прицепился к слову «дерьмовая», но, при всех недостатках моих родительских навыков, сейчас момент для этого казался откровенно неподходящим.
– Нет, – ответил я. – Наверное, не это.
– Только потому, что я под опекой.
Последние слова она произнесла с той смесью презрения и сарказма, которую я узнавал куда лучше, чем хотелось бы.
– Ну, тебя все-таки привезли к нам в наручниках, – заметил я.
По ее лицу было видно, что она не считала это чем-то заслуживающим внимания, но большой палец бессознательно скользнул по запястью, словно обводя след от браслета.
– А что… что вообще произошло? – спросил я.
– Как они и сказали. Я проявила жестокость.
Разговор забрел на территорию, где я был совершенно некомпетентен. Что, если задуматься, представляло собой огромную гребаную проблему, потому что разбираться с подобными вещами теперь вроде как входило в мои обязанности.
– И в чем же выражалась эта жестокость?
– Я плюнула в одного из них.
– Это… не очень похоже на достаточный повод надевать на тебя наручники.
Она пожала плечами.
Судя по всему, разговор подошел к естественной точке завершения. Я позволил себе осторожный шепоток оптимизма: по крайней мере, в меня она пока не плевала.
Глава 20
Мы добрались до Академии Святого Иуды, и я весьма неумело припарковал машину на унылой серой стоянке у такой же унылой серой дороги, позади довольно симпатичных, но все равно довольно унылых домов из красного кирпича. Это был не первый мой визит сюда. Я бывал здесь вместе с Оливером во время бесконечной череды встреч, когда мы выбирали школы, но стоило мне снова увидеть это место, как в животе неприятно засосало. В школьных зданиях было что-то такое, от чего я сразу чувствовал себя пятнадцатилетним и влипшим в неприятности, хотя на самом деле не был ни тем, ни другим. Ну, вторым был лишь иногда.
Табличка между парковкой и главным входом весьма недвусмысленно предписывала всем посетителям сначала отметиться в приемной, так что именно туда мы и направились. Точнее, направился я. Джас плелась следом с таким видом, будто предпочла бы находиться где угодно еще. Или с кем угодно еще. За единственным возможным исключением в лице Оливера.
За стойкой сидела приветливая женщина лет сорока с небольшим, с каре и очками, сползшими на кончик носа.
– Чем могу помочь? – спросила она.
– Люк О’Доннелл и Джасмин Джонсон. У нас назначена встреча по поводу ее… – Блядь. Блядь-блядь-блядь. – Этой ее личной программы?
Администратор посмотрела в компьютер.
– Индивидуального образовательного плана? У вас встреча с мисс Коллинз и представителем виртуальной школы в девять пятнадцать.
– И с моей мамой, – вставила Джас.
Женщина вопросительно посмотрела на нее.
– Простите?
– Моя мама тоже придет на встречу.
Администратор снова взглянула на экран.
– Ах да. Я просто перечисляла сотрудников. Там еще будет социальный работник.
При упоминании социального работника Джасмин нахмурилась, но администратор этого словно не заметила. Как и я.
– Если хотите, можете присесть.
У стены стояли низкие, не особенно удобные стулья – именно такие, какие, кажется, имеются в ста процентах всех приемных и зон ожидания, словно их централизованно раздают с какого-то гигантского склада не особенно удобных стульев. Неподалеку на аккуратном белом столике лежало несколько экземпляров школьного информационного бюллетеня – для людей, которым хотелось что-нибудь почитать и у которых не было телефона.
Телефон у меня был. Но иррациональный голосок на задворках сознания твердил, что эти бюллетени лежали здесь как испытание. Проверка на Хорошего Родителя – проявляю я интерес или нет. Конечно, никакой проверки не было. Разумеется. Скорее всего, это были просто самые дешевые печатные материалы, какие нашлись у школы под рукой и которые гарантированно подходили для детей. Но я все равно взял экземпляр и начал листать. Работы семиклассников, стихи, написанные восьмиклассниками, подробности поездки девятого класса в долину Нижнего Ли, и еще множество вещей, на которые хороший родитель, вероятно, должен был обращать внимание и иметь собственное мнение, тогда как я мог лишь мысленно отозваться: ну да, вроде неплохо.