– Она придет, – повторила Джас. – Она знает про встречу. Ей сказали.
Информация, которую мы с Оливером получили о домашней жизни Джас, в чем-то была поразительно подробной, а в чем-то раздражающе расплывчатой. Мы знали, что ее мать воспитывала ее одна, что у нее имелись какие-то серьезные, но весьма неопределенные проблемы с психическим здоровьем, и что Джас попала под опеку социальных служб из-за тяжелого пренебрежения ее нуждами, а не из-за жестокого обращения. Но сочетание правил конфиденциальности и бесконечной телефонной игры, когда учреждения передавали информацию друг другу, оставило нас в неведении почти обо всем остальном.
Нам рассказали гораздо больше о том, какого поведения можно ожидать от Джас, хотя при этом отдельно предупредили, что больше всего следует ожидать именно неожиданностей.
– Может, дадим ей пять минут? – предложил я.
Встреча уже должна была начаться, но я привык жить по времени НАВОЗЖ, а там задержки были настолько неотъемлемой частью нашей работы, что воспринимались как производственная необходимость.
Мисс Коллинз посмотрела неодобрительно.
– Не думаю, что это будет уместно. Нам многое нужно обсудить. Обычно мы начали бы с того, что уже получается хорошо и какие трудности возникают, но поскольку Джасмин…
– Джас, – одновременно поправили ее мы с Джас.
Джас бросила на меня взгляд, который я мог описать только как солидарность сквозь зубы.
– Поскольку Джас недавно пришла в школу и, насколько я понимаю, – мисс Коллинз посмотрела на меня, ожидая подтверждения, – недавно стала частью вашей семьи, нам стоит сначала обсудить, как обстояли дела в ее предыдущей школе.
Второе «вашей» было обращено уже к Джас, что меня порадовало. Было бы чертовски мерзко, если бы вся эта встреча превратилась в обсуждение ее самой так, будто ее вообще нет в комнате. Впрочем, Джас, похоже, оценила это куда меньше. Она привалилась к стулу, который берегла для матери, и ничего не сказала.
Эстер наклонилась к ней и очень тихо произнесла:
– Это твое пространство. Здесь ты можешь говорить все, что считаешь нужным.
Но Джас, как обычно, не испытывала особого желания что-либо говорить.
– Может быть, – мягко подтолкнул ее мистер Лоример, – расскажешь нам о своих целях, связанных с посещаемостью?
Нам уже сообщили, что посещаемость Джас в предыдущей школе была просто отвратительной. Разумеется, никто не выражался именно так. Да и сама Джас, похоже, не собиралась описывать ее этими словами. Или вообще какими-либо словами.
– В последнем триместре в Беллефилде, – добавила мисс Коллинз, – ты посещала значительно меньше восьмидесяти процентов занятий.
– Восемьдесят процентов звучит не так уж плохо, – заметил я.
И сразу понял, что сказал что-то не то, потому что мисс Коллинз посмотрела на меня тем особым взглядом учителя, от которого я мгновенно почувствовал себя школьником, пойманным за передачей записок на уроке.
– Это один пропущенный день в неделю, – пояснила она. – И я сказала значительно меньше.
– Я болела, – буркнула Джас.
Мистер Лоример подался вперед с искренней серьезностью.
– Помни, что это новый старт. Прежние трудности важны лишь постольку, поскольку мы можем чему-то у них научиться.
– Значит, я научусь больше не болеть, – ответила Джас с таким презрением, какого, как мне казалось, я не слышал от нее даже в адрес Оливера.
– Насколько я помню, – осторожно напомнила Эстер, – ты также хотела поработать над драками.
Джас нахмурилась.
– Я хочу, чтобы люди от меня отстали. Можете записать это как одну из своих маленьких целей. «Люди должны оставить Джас в покое».
– Хорошо, – ободряюще кивнул мистер Лоример. – Но, возможно, это можно сформулировать немного более конструктивно.
– Джасмин хотела бы, – произнесла Джас тоном, с которого сарказм буквально капал на пол, создавая угрозу поскользнуться, – выстраивать более продуктивные отношения со сверстниками.
Остальные трое взрослых тут же сделали какие-то записи. Я поерзал на стуле.
– Если я ничего не упускаю, то мне кажется, что на самом деле ты совсем не это имела в виду.
Джас посмотрела на меня почти заговорщически.
– Так быстрее.
– Знаю, все это выглядит немного формально и по-корпоративному, – успокаивающе сказала Эстер. – Но четко сформулированные цели действительно помогают.
Устанавливайте границы. Поддерживайте высокие ожидания.
Оливер справился бы с этим гораздо лучше меня.
Поэтому я в основном молчал, пока остальные обсуждали, честно говоря, довольно озадачивающий процесс постановки SMART-целей для детского счастья. Я немало сталкивался с подобными вещами на обязательных тренингах Барбары Кленч по командообразованию, но там все это применялось к чему-то несущественному, вроде количества скобок для степлера, а не к тому, что действительно имело значение.