– Если считаешь, что так лучше, – сказал я, не желая окончательно включать режим «не строй иллюзий».
– Кроме того, – добавил он, – я давно собирался напомнить ей о том званом ужине.
Оливер по-прежнему выглядел глубоко неудовлетворенным.
– Если это поможет, – сказал я, – то, по-моему, это даже как-то сексуально, что ты попытался.
– Организовать званый ужин? Люсьен, я знаю, что тебе легко угодить, но...
– Помочь. Все исправить.
Он одарил меня слабой, слегка самокритичной улыбкой.
– Не уверен, что я сделал хоть что-то из этого. Кажется, я просто отнял у кучи людей уйму времени.
Подавшись вперед, я поманил его к себе, а когда он подошел, взял за кончики пальцев и усадил к себе на колени. Я прижался лбом к его лбу, так что наши глаза слились воедино, а глаза Оливера превратились в идеальный серебристый горизонт.
– Одна из многих, многих бесящих меня вещей, которым ты меня научил, заключается в том, что отстаивать то, во что веришь, – это никогда не пустая трата времени.
– Это я тебя такому научил?
Я утрированно пожал плечами.
– В смысле, это был ты, диснеевские мультики или мотивационные постеры. Но в любом случае, это правда.
Он рассмеялся. А когда отсмеялся, то поцеловал меня.
Глава 22
Бам-бам-бам-бам-бам.
– Гав-гав-гав-гав-гав!
– Люсьен, ты не мог бы открыть? Я как раз тушу тофу.
Бам-бам.
– Гав-гав-ууууу!
Мои выходные начинались и похуже. Но, признаться, не в последнее время.
Бам-бам-бам.
С опаской пробираясь в прихожую, я гадал, кто, блядь, так агрессивно колотит в нашу дверь в такое время субботнего вечера.
Даже после того, как я открыл дверь и грохот внезапно оборвался, я еще несколько секунд пытался сообразить, кто, блядь, ломился к нам в субботний вечер. Лишь спустя мгновение я узнал в разъяренной женщине в джинсовой куртке с накладными карманами и атласных спортивных штанах, которая буквально прожигала меня взглядом, мать Соседского Мальчишки.
– Вы хоть представляете, – громко сказала она. Начало было не самым многообещающим. – Что эта… эта малолетняя хабалка, которую вы притащили в наш район, сделала с моим сыном?
Я не представлял. Но, наверное, должен был. А еще, наверное, мне не следовало надеяться, что это было что-то болезненное и унизительное.
– Что бы это ни было, – сказал я своим самым примирительным тоном, – я уверен… – (он это заслужил) – …этого больше не повторится.
– Она засунула его в мусорный бак.
Мой самый примирительный тон вытянул из меня столько энергии, что я оказался совершенно неспособен сохранить самое примирительное выражение лица или произнести самые примирительные слова.
– О, слава богу, – сказал я.
Мама Соседского Мальчишки уставилась на меня так, будто я только что отпустил шутку о смерти королевы в день ее официальных государственных похорон.
– Прошу прощения?
– Ну, я боялся, что случилось что-то серьезное.
– Она засунула моего сына, – повторила мама Соседского Мальчишки с нотками ярости, настолько тонко настроенными, что от них могли бы лопнуть бокалы, – в мусорный бак!
Я почувствовал совершенно неуместное и пугающе трудно подавляемое желание хихикнуть.
– Что, конечно, плохо, – тут же признал я, – но это также немного… в смысле… это немного в духе Денниса-мучителя, вам не кажется?
– В духе кого?!
Мама Соседского Мальчишки была по примерно моего возраста, так что дело было не в непонятности отсылки. Дело было в ее недопустимости.
– Я просто… Это скорее похоже на какие-то юношеские шалости, чем на… – я увидел выражение ее лица и решил не заканчивать это предложение. – Ладно, это все равно плохо. И мы обязательно с ней об этом поговорим.
– Он мог погибнуть.
Я едва сдержался, чтобы не сказать: «Правда, что ли?». И уж тем более, чтобы не добавить: «У него мог бы начаться сепсис». И к моему огромному облегчению, пока я сдерживался, чтобы не наговорить лишнего, за моей спиной появился Оливер.
– Здравствуйте, Жаклин.
– Оливер. – Мама Соседского Мальчишки кивнула на долю дюйма. – Ваша гостья…
– Наша приемная дочь, – поправил Оливер.
– Засунула моего сына в мусорный бак.
Оливер с адвокатской важностью кивнул один раз и спросил:
– Колин в порядке?
Если подумать, мне тоже стоило бы начать с этого.
Нельзя сказать, что мама Соседского Мальчишки выглядела умиротворенной. Но она дала понять, что умиротворение может стать возможным в будущем.
– Он поправится.
– Что ж, это самое главное. – Прозвучало так, будто Оливер действительно так думает, и, что еще хуже, вероятно, так оно и было. – И будьте уверены, я проведу с Джасмин беседу о ее поведении, и она понесет соответствующее наказание.