– Он не провоцировал меня, – настаивала Джас. – «Я несу ответственность за свое собственное поведение. Никто не контролирует мои действия, кроме меня самой».
– Так, весь этот спектакль, – я махнул на нее рукой, – официально перестал быть милым еще три саркастичных модных словечка назад.
В темноте Джас свирепо посмотрела на меня. Но по крайней мере она перестала извергать казенные фразочки.
– Я хочу знать, – повторил я, – что сделал Соседский Мальчишка.
– Зачем?
Ну твою мать. Я думал, дети перерастают стадию «почемучка» годам к трем. Хотя, наверное, это не считается, если вопрос вполне разумен.
– Честно? Наверное, это ужасно с точки зрения родительства, но в основном потому, что Колин мне не нравится, и я надеюсь, что ты скажешь что-то, что подтвердит мое мнение.
Джас снова переключила внимание на Спада.
– Не пойми меня неправильно, ты все равно под домашним арестом или типа того.
На другом конце скамейки желание Джас не вступать в диалог проиграло короткую битву с ее желанием напомнить мне о том, как плохо я справляюсь со своими обязанностями.
– «Под домашним арестом или типа того»? Ты реально отстойно с этим справляешься.
– Поверь мне, я знаю.
– Типа, я тебя вообще не уважаю.
Это было невероятно справедливо. Меня было не так-то легко уважать.
– Знаешь что, а как насчет того, чтобы мы пока отложили эту тему, и ты просто ответишь на мой еб... на мой дурацкий вопрос?
Я был далек от уверенности в том, что моя стратегия сработала, или что я достучался до нее, или что я ее измором взял, но Джас, казалось, на данный момент исчерпала способы проявлять враждебность. Поэтому вместо этого она посмотрела вниз, на маленький меховой комочек у себя на коленях, и сказала:
– Он забрал мячик Спада.
Фраза: «Ах он мелкий засранец» вырвалась у меня прежде, чем я успел вспомнить о необходимости быть родителем, но я очень гладко замял это, сразу же после этого добавив: «Продолжай», своим лучшим спокойным-и-слушающим голосом.
– Мячик улетел за забор, – объяснила она. Она не стала объяснять, как он улетел за забор, и мне пришло в голову, что ей, возможно, не хотелось признаваться в том, что она делала что-то настолько нормальное и адекватное, как игра в «принеси мяч». – И я сказала ему отдать его, а он сказал, что не отдаст, и я сказала, что отдаст, или я его заставлю.
Я очень, очень, очень старался не смаковать это. Ладно, я в основном, в основном, в основном старался не смаковать это.
– Потом он спросил: «Как?», а потом достал телефон, чтобы сфоткать меня или типа того, поэтому я выхватила телефон, отнесла на передний двор и зашвырнула в мусорный бак, а когда он пошел туда, чтобы достать его, я опрокинула его самого внутрь и закрыла крышку.
Я очень старался не рассмеяться. Ладно, я смутно старался не рассмеяться.
– Это, – сказал я тоном, настолько натянуто-серьезным, что это было похоже на пародию, – было очень неправильно с твоей стороны.
– Я знаю, – ответила Джас, выглядя немного сбитой с толку тем, к чему я веду.
– И именно поэтому ты под домашним арестом, и должна была извиниться, и все такое, – добавил я, надеясь, что если я сделаю акцент на наказании, будет иметь меньшее значение то, что я также делаю акцент на закидывании Соседского Мальчишки в бак.
– Я знаю, – повторила Джас.
Я протяжно выдохнул, не в силах больше игнорировать очевидное.
– Но он действительно напросился.
Джас посмотрела непонимающе.
– Вся эта ху... вся эта штука насчет контроля над эмоциями и адекватных реакций и... и всего такого. Это все, типа, это все действительно важно и правильно, и тебе абсолютно точно не следует делать этого снова. Но, типа...
– Типа что? – спросила Джас. Это была наименее похожая на дикобраза Джас из всех, что я видел, возможно потому, что я справлялся со своей ролью настолько плохо, что она не знала, как реагировать. Что-то вроде родительского эквивалента того случая, когда один парень обыграл суперкрутой компьютер в го, играя настолько некомпетентно, что тот не знал, как ему противостоять.
Я попытался собрать свои мысли во что-то, напоминающее связный жизненный урок.
– Наверное, просто... Ты не... Дело в том, что желание засунуть Колина в мусорный бак не делает тебя плохим человеком. И это не значит, что ты травмирована или типа того. Все, кто знает, что из себя представляет Колин, хотят засунуть его в мусорный бак.
– У них просто не хватает яиц это сделать? – предположила Джас, с полуулыбкой.
Блядь.
– Нет. Нет, так это звучит круто. А это... – лги, Люк, лги так, словно от этого зависит твое право быть приемным родителем, – ...абсолютно точно не было круто. Но это также не было... я не знаю. Слушай, иногда такое случается, и мы лажаем, или мы... мы странно реагируем, или притворяемся, что умеем говорить по-французски, или что-то в этом роде. И это не обязательно должно означать что-то суперглубокое, если мы сами этого не захотим.