– Спасибо, – все равно ответил я. – Приятно это слышать.
В ту же наносекунду, как мисс Коллинз отключилась, я уже писал Оливеру:
Джас не сделала ни одной домашки мы отстойные родители.
Ответ пришел не сразу, потому что день Оливера включал в себя довольно большие куски времени, когда он не мог смотреть в телефон. Когда он наконец пришел, там было:
Мы не отстойные родители.
Это обнадеживало. Вот только вслед сразу же прилетело:
Однако нам следует быть немного более активными в нашем контроле.
Мы же не хотим быть гиперопекающими родителями, – ответил я. Это был самый мягкий способ, который я смог придумать, чтобы поднять тему того, что «мы подходим к этому совершенно по-разному».
Оливер довольно долго показывал мне три точки, – предполагалось, что он формулирует свои мысли. Мысли, которые в конце концов приземлились на моем экране в виде:
Следить за тем, чтобы она делала школьные задания, – это не гиперопека. Оказывать ей медвежью услугу – не делать этого.
Вообще-то он был прав. Просто я не был уверен, что оливеровский стиль контроля будет воспринят благосклонно.
Ты правда, – отправил я в ответ – за чем последовало твоя, а затем ты прав, потому что нахер автозамену. Затем добавил: Я поговорю с ней, когда она вернется домой.
Если хочешь подождать, мы можем сделать это вместе, – последовал ответ.
И я очень старался не прочитать в этом недоверие, или не воспринимать «Мы можем сделать это вместе» как «Я сделаю все по-своему, а ты посмотришь».
Но я не хотел вдаваться в это прямо сейчас, особенно по переписке. Поэтому я небрежно ответил:
Все норм
А затем: Нет смысла тянуть.
Некоторое время в ответ была тишина.
Затем, как раз когда я неохотно возвращал свое внимание к работе, я получил: Окей, а еще секунд через восемьдесят: Дай знать, если передумаешь, и затем, еще через две минуты: Кстати, Брайан и Аманда не смогут в следующие выходные, Дженнифер и Питер не смогут в выходные после них, а Бриджет и Том заняты до конца месяца, так что нам, возможно, придется отложить ужин до февраля.
Ах да. Потому что, помимо заботы о подростке, ненавидящем домашние задания, мы также пытались – еще до Рождества – устроить званый ужин с друзьями, которых мы не видели то, что начиналось как месяцы, а теперь превращалось в долгие-долгие месяцы. После пандемии, когда мы все были так рады возможности снова видеться, мы завели регулярную традицию званых ужинов, которая быстро превратилась в нерегулярную традицию званых ужинов, затем в традицию ужинов по случаю, и, наконец, в традицию из серии «Эй, а помните, как мы раньше устраивали званые ужины?».
Такими темпами мы дотянем до Дня святого Валентина, – ответил я.
Там одни парочки, – ответил Оливер, – так что, может, нам стоит так и сделать. В любом случае, буду держать тебя в курсе.
Я быстро отправил окей, и после этого телефон затих. Но как раз в тот момент, когда я засовывал его обратно в свои непрактично узкие джинсы, он снова зажужжал. Опустив взгляд, я увидел фотографию кита.
Моби Дик? – спросил я.
Немного банально, признаю.
Я люблю тебя, – ответил я в момент сильной сентиментальности, связанной с членами. Потому что меня странным образом успокаивало то, что даже спустя пять лет Оливер все еще присылал мне дикпики. Тот факт, что ему все еще удавалось находить новые члены, чтобы присылать их мне, был очень специфическим для Оливера напоминанием о том, что какие бы ссоры у нас ни случались, какие бы разногласия ни возникали между нами, в глубине души у нас все было прочно. Что мы, на свой собственный глупый, своеобразный манер, были такими же необъяснимо долговечными, как классическая шутка про член.
Если бы Джас не была под домашним арестом, я бы, наверное, уже не возил ее в школу и обратно. Четырнадцать – это молодость, но не та молодость, когда нужно постоянно держать за ручку. Черт возьми, это всего в двух годах от возраста «а правда нормально что ты можешь пойти в армию» или «может нам стоит подумать о том чтобы разрешить тебе голосовать».
Но в данный момент Джас отбывала наказание, и поскольку на практике она все равно жила в своей комнате, единственной частью ее наказания, которая действительно ощущалась как наказание, была та, где ее должен был забирать из школы какой-то придурок на подержанном автомобиле.