Даже тогда я никогда не встречал ее у ворот, потому что достаточно хорошо помнил свои собственные школьные годы, чтобы знать: если бы я это сделал, над ней бы издевались до потери пульса.
– Как прошел день? – спросил я, когда она небрежно бросила сумку на заднее сиденье, а сама небрежно плюхнулась на переднее.
Недопожатие плечами.
– Мне звонили сегодня днем, – продолжил я так, будто это была супер-обыденная вещь, о которой я просто случайно вспомнил, а не начало разговора, который я репетировал больше двух часов.
«Да неужели? Как интересно. От кого был звонок и о чем?» – примерно так отреагировал бы какой-нибудь другой ребенок на слова какого-нибудь другого родителя. Я же не дождался в ответ ни слова.
– Видимо, ты пока не сделала никаких домашних заданий? – Я не любил хвалить сам себя, но я гордился этим «пока». Как будто я говорил: «Я уверен, что ты до этого доберешься, и не забывай, что Оливер и я, твои приемные родители, поддерживаем тебя на каждом шагу!»
Даже несмотря на это «пока», Джас все равно ничего не сказала.
– На это есть... есть какая-то причина?
Возможно, у меня просто развился стокгольмский синдром приемного родителя, но ее продолжающееся молчание я расценил как настоящую победу. Еще несколько дней назад, я был почти уверен, она бы решила, что я нападаю на нее, и сказала бы что-нибудь саморазрушительное о том, что это потому, что она неудачница, которой нельзя доверять. А впрочем, может быть, я просто проецировал.
– Я не хочу давить, – продолжил я.
Это вызвало реакцию. Джас уставилась на меня с выражением «не-надо-срать-мне-на-голову-и-называть-это-беретом».
– Нет, хочешь.
– Я... – Рассудив, что падать в ее глазах мне уже особо некуда, я выбрал честность. – Я не хочу. Мне вроде как приходится.
– А то что?
– А то они тебя заберут.
И это, как оказалось, было слишком честно. Она изо всех сил пнула пространство для ног.
– Ты не имеешь права так говорить.
– Прости, я просто...
– Меня уже забрали. Я нахожусь в этом «забрали». Это и есть «забрали». Вы – это «забрали».
Было бы не совсем правдой сказать, что я никогда об этом не думал. Думал, и довольно часто. Вернее, я думал обо всех составляющих этой истории, только никогда не складывал их вместе. Я знал, что Джас совсем не рада оказаться у нас. Но мне ни разу не приходило в голову, что она переживала потерю своей семьи точно так же, как мы переживали бы, если бы однажды ее забрали от нас и передали в другую семью. Где-то ведь уже существовала Команда Джонсон, и ее пришлось разрушить, чтобы могла появиться Команда О’Доннелл-Блэквуд-Джонсон.
Оливер, вероятно, указал бы на то, что я использую неточные формулировки. Что вернее было бы сказать, что Команда Джонсон распалась сама по себе, а Команда О'Доннелл-Блэквуд пришла, чтобы собрать осколки и впоследствии сформировать Команду О'Доннелл-Блэквуд-Джонсон. Но я бы поставил весь годовой операционный бюджет НАВОЗЖ на то, что Джас чувствовала это совершенно иначе.
– Дело в… – Я прекрасно понимал, что в этой ситуации существовало примерно восемь миллионов способов сморозить какую-нибудь херню и практически ни одного способа сказать что-то правильное. Поэтому, как последний трус, я сосредоточился на домашних заданиях. – Тебе они кажутся слишком сложными?
– Отвали.
– Я бы предложил помощь, но, если честно, сам почти во всем полный отстой.
Судя по тому, как она на меня посмотрела, это было первое сказанное мной за весь день, чему она действительно поверила.
– Они не слишком сложные.
– Тогда дело в… – Из восьми миллионов неправильных фраз я почему-то не мог выбрать ни одной. – Не знаю. Ты просто вредничаешь?
Пожалуй, не стоило записывать себе в заслугу то, что такого ответа Джас явно не ожидала.
– Что?
– Извини. Неудачно выразился. Просто… либо есть причина, по которой ты не делаешь домашку, либо ее нет. Если причина есть, мы можем помочь. А если нет, тогда, ну…
– Тогда я просто засранка.
Она выглядела мрачной. И, возможно, так, будто уже записала это в список своих определений наряду с «травмирована» и «принимаю плохие решения». Не «я веду себя как засранка», а именно «я засранка».
– Нет! – очень горячо возразил я. – Не то чтобы, ну знаешь. Не на самом деле. То есть, вроде как на самом деле, но только в том же смысле, что... Слушай, мы можем притвориться, что у нас состоялся этот разговор без формулировки про «быть засранкой», потому что, по-моему, это не помогает.
Джас спрятала лицо в ладонях.
– И как я с вами застряла?
– Плюнула в сотрудника охраны?
– Если я плюну в тебя, как думаешь, меня отправят к кому-нибудь, кто не является полным отстоем?