А про Шао Чжаня и говорить нечего.
Один из них уже заставлял прохожих оборачиваться. А когда эти двое шли рядом — двойной удар.
Сюй Шэн шёл позади Шао Чжаня. Солнце било им в спину. Сюй Шэн с усмешкой что-то говорил, Шао Чжань не реагировал. Тогда Сюй Шэн решил пошалить — снял с Шао Чжаня кепку. Только тогда тот обернулся.
Ученики из других школ, в зелёной форме, стоявшие в строю, не могли удержаться от перешёптываний: «В меня попали! По сравнению с ними наш школьный красавчик[1] и рядом не стоял! Кто знает, из какой они школы?»
«Не знаю. В этот раз четыре школы тренируются вместе».
«Что говорить — мы, друзья, выбрали не ту школу».
«Кажется, они из Шестой школы. Я видел в их строю своего бывшего одноклассника».
«Так чего ждём? — взволнованно сказал другой. — Иди спроси у своего одноклассника».
Торжественное открытие ещё не началось, а форум школы в зелёной форме уже «пал».
«Кто-нибудь видел форум нашей школы? — спросил кто-то. — Уже есть пост по поиску людей. Даже фотку выложили. Спрашивают, из какой они школы и как их зовут. Убойная сила, аж через школы бьёт…»
Фото было размытым, к тому же не имело отношения к их школе, так что ответов было немного.
Но среди немногочисленных ответов был один примечательный: «Ссылка на Линьцзянскую Шестую школу. «Чжань У Бу Шэн» — вникните. Холодный бог учёбы x бунтарь-хулиган. Не прогадаете».
…
Ученики Линьцзянской Шестой школы и представить не могли, что пожар этой пэйринговой пары перекинется на другие школы.
Площадь.
Руководство школ стояло в тени деревьев. На земле были установлены колонки. Судя по всему, намечалось, что каждый будет выступать по очереди.
Мэн Говэй простоял впереди довольно долго, высматривая кого-то. Увидев Шао Чжаня, он поспешно позвал его.
Сюй Шэн и остальные стояли в задних рядах. Сюй Шэн не знал, зачем Мэн Говэю Шао Чжань, и не стал спрашивать. Он просто бросил: «Как долго будет открытие?»
Тань Кай: «Судя по количеству школ, от часа и до полудня».
Сюй Шэн был не из тех, кто готов часами стоять под палящим солнцем и слушать пустые речи руководства: «Если больше получаса — я сваливаю».
Никто не хотел стоять под солнцем и слушать начальство. Но очевидно, что никто не осмелился бы просто так взять и уйти.
Тань Кай не мог себе этого представить: «Свалить? Как? Не пойдёт. Здесь столько школ, Гу Янь-ван точно с ума сойдёт».
«Хочешь помягче — придумай повод, — сказал Сюй Шэн. — Не хочешь — просто уходи. Чего стоять и заниматься фотосинтезом всё утро?»
Нифига себе.
Тань Кай был покорён.
Тань Кай добавил: «Полчаса точно нереально. После речей руководства ещё будет выступление представителя учеников. Наш представитель — брат Чжань».
В отличие от Сюй Шэна, который каждый раз выходил на трибуну читать объяснительные, Шао Чжань почти всегда был представителем учеников.
Неудивительно, что Мэн Говэй так спешно его позвал.
Сюй Шэн обычно не любил слушать эти речи. Даже если Гу Янь-ван силой заставлял его стоять на плацу, он всё равно затыкал уши наушниками. Он редко видел, как Шао Чжань выступает.
Сюй Шэн вдруг подумал, что заниматься фотосинтезом всё утро — не такая уж невыносимая вещь.
Через полчаса Тань Кай обернулся и обнаружил, что тот, кто обещал уйти, всё ещё стоит в заднем ряду. Он спросил: «Брат Шэн, ты уходишь? Будешь уходить вежливо или просто?»
Сюй Шэн: «Куда уходить? Я думаю, ты прав».
Тань Кай: «?»
Сюй Шэн: «Уходить действительно нехорошо. Как ученики, мы должны поддерживать имидж школы».
Обычно ты его вообще не поддерживал!
Но Тань Кай не посмел сказать это вслух.
Тем временем на сцене начался следующий этап.
«…Благодарим господина Гу за речь, — оба ведущих были из других школ. Закончив, они заглянули в текст, затем снова подняли глаза и проникновенно произнесли: — Как справедливо отметил господин Гу, оборонно-патриотическое воспитание очень важно. Мы все должны развивать чувство патриотизма. А теперь слово предоставляется представителю учеников Линьцзянской Шестой школы, товарищу Шао Чжаню. Он расскажет нам, «что такое оборона»».
Сначала аплодисменты в зале были вялыми, редкими. Все-таки долго простояли на солнце, и энтузиазм выгорел.
Но когда Шао Чжань вышел из толпы, аплодисменты заметно усилились.
На подростке был самый обычный, до невозможности обычный камуфляж, причём надет он был очень аккуратно, но подчёркивал стройность и подтянутость фигуры — природная вешалка. Несмотря на то, что лица было плохо видно издалека, очертания и исходящий от него холод производили неизгладимое впечатление.