У остальных представителей школ в руках были сложенные листы. Только у него одного их не было — он вышел с пустыми руками.
Из всех школ только Шестая была элитной. В других школах правила были не такими строгими, и внизу многие перешёптывались.
Шао Чжань взял микрофон у ведущего.
Не успел он произнести и пары слов, как из соседней школы раздались визги.
«…»
Шао Чжань, казалось, ничего не замечал. Но Сюй Шэн быстро понял, что у этого парня свой стиль выступлений. Обычно господин Гу ругал его за дерзость и говорил, что второго такого в Шестой школе не сыскать — ошибался. Был кое-кто и понаглее. Просто он умело владел словом, так что это было не сразу заметно.
Потому что Шао Чжань, закончив абзац, остановился и холодно произнёс: «Прошу представителей школ поддерживать порядок среди учеников».
Перевод этой фразы — четыре слова: «Заткнитесь, блин».
И это ещё не всё.
Хоу Цзюнь, стоявший рядом с Мэн Говэем и поддерживавший порядок в классе, отошёл назад и приглушённым голосом заговорщически сказал: «Ничего себе, сногсшибательная новость».
«Первоначально представителем учеников был другой. Но тот внезапно заболел, и текст речи потерялся».
«Так что брат Чжань выступает экспромтом, веришь?»
Примечания к главе:
[1] 校草 (xiàocǎo) — букв. «школьная трава», самый красивый парень школы. Выбирается голосованием на форуме. В романе Сюй Шэн и Шао Чжань борются за это звание.
Глава 39
Мэн Говэй в спешке вызвал Шао Чжаня именно из-за этого — назначенный студенческий представитель внезапно слег с расстройством желудка, пока переодевался в военную форму, творилась полная неразбериха, и текст речи куда-то запропастился. На этот раз после выступлений руководства на церемонии открытия первым должен был говорить представитель именно их Шестой школы.
Учителя Шестой школы изрядно всполошились.
Мэн Говэй: «Что же делать?»
Чжоу Юань: «Может, перенесём выступление студенческого представителя? И поищем ещё.»
У Гу Яньвана чувство ответственности за школу забило фонтаном: «В этот раз столько школ вместе тренируются, мы просто обязаны показать величие нашей школы!»
Но церемония открытия уже вот-вот начнётся! Откуда же взять время, чтобы написать новую речь с нуля!
Ситуация была критической. Учителя думали-гадали, и в голове всплыл только один человек: гордость Линьцзянской Шестой школы, их гениальный мальчик Шао Чжань!
Если и был в школе ученик, способный к импровизации, то кроме Шао Чжаня — не было других вариантов.
Только Шао Чжань мог справиться с такой ситуацией.
Обсудив план, Гу Яньван сказал: «Я постараюсь затянуть время как можно дольше, чтобы выиграть время для Шао Чжаня, дать ему больше времени подготовиться за кулисами.»
И вот Шао Чжань переоделся, и Мэн Говэй сразу утащил его.
«…Так что ситуация такова. С импровизацией справишься?» — спросил Мэн Говэй.
«Время, — спросил Шао Чжань только о главном. — Сколько говорить?»
Мэн Говэй прикинул: «Речь примерно на две тысячи иероглифов, минут восемь-десять.»
Шао Чжань на протяжении всего разговора не проявил никаких эмоций — ни удивления, ни потрясения. Только когда услышал «десять минут», слегка приподнял веко. Больше ничего не спрашивал, уточнив лишь длительность выступления, сказал: «Ладно.»
Это прозвучавшее довольно холодно «ладно» стало словно успокоительной пилюлей — сердце Мэн Говэя, висевшее на волоске, наконец опустилось на место.
«Смысл оборонного образования заключается в, — начал Шао Чжань со сцены после своей фразы, близкой к «заткнитесь нахер», — построении и укреплении оборонной базы страны, повышении оборонного сознания и духа всего народа.»
«А также в укреплении национального единства.»
Чжань излагал мысли чётко, сразу разделив оборону на три больших блока, начав со значения и перейдя к тому, как её реализовывать.
Из-за большого расстояния черты юноши расплывались, но врождённое чувство подавляющей силы и тот холод, что не позволял дерзить, всё равно пробивались сквозь его голос.
Это солнце слишком яркое?
Сильные лучи слепили глаза.
Сюй Шэн прищурился. Рукава его формы по-прежнему были подвернуты в несколько слоёв, запястья оголены, выступающие косточки чётко видны — среди всех учеников, послушно застегнувших пуговицы на манжетах, он оставался тем, кто больше всех досаждал учителям и инструкторам. Встречая яркий свет, он смотрел поверх толпы на юношу на сцене и в один миг не мог понять, от кого же исходит это сияние.
Хоу Цзюнь: «Круто, блин.»
Тань Кай: «Это реально круто, признаю от души.»
«Да, довольно круто, — согласился Сюй Шэн с улыбкой. — Не зря он мой сосед по парте.»