Если просто собрание — то ещё ничего.
Сюй Шэн успокоился.
Самая серьёзная проблема сейчас — Шао Чжань поедет к Кан Каю. Шао Чжань, технарь до мозга костей, что он сможет подсказать Кан Каю по рисованию?
Сюй Шэн не успел спросить, но Шао Чжань спросил сам. Он спрыгнул с парты, встал на ноги и снова ткнул диалогом в лицо Сюй Шэну: — Объясни. Кто он?
Насчёт мастерской Сюй Шэн не мог много рассказывать. Он и сам не знал, как объяснить. К тому же времени было в обрез — ему ещё идти на собрание олимпиадников в роли Шао Чжаня.
В итоге Сюй Шэн сказал только: — Кан Кай... это из мастерской. Друг. Я в детстве ходил на... кружок рисования.
Ситуация была примерно такой.
Шао Чжань приподнял бровь и спросил: — И всё?
Сюй Шэн не понимал, на что он намекает: — А что ещё?
Когда Шао Чжань говорил, холод в его глазах и тон опускались вместе. Он приблизился к Сюй Шэну так близко, что тот мог разглядеть отражение в его зрачках, смешанное с мелкими искрами света: — Никаких других отношений?
В классе, после того как дежурные закончили уборку, вентилятор выключили.
Остался только ветер, гуляющий по коридору.
Сюй Шэн осторожно спросил: — Он иногда падает на колени и называет меня папочкой[1] — это считается?
Шао Чжань: "... Забудь."
В итоге они договорились: Шао Чжань поедет первым, постарается задержать Кан Кая, а Сюй Шэн постарается найти возможность слиться с собрания олимпиадников.
Собрание олимпиадников и правда оказалось таким, как говорил Шао Чжань — обычная плановая встреча, на которой разбирали задачи.
Советник Гу на трибуне вещал с воодушевлением: — Снова настало наше весёлое время олимпиадных тренировок!
Сюй Шэн всю дорогу сидел внизу и возился с телефоном.
— Уже вышел?
А тем временем.
Шао Чжань, следуя адресу, присланному Сюй Шэном, зашёл в жилой комплекс. Сквозь щель в двери виднелись картины, развешанные на стенах, и беспорядочно расставленные мольберты.
— Приехал.
Он только отправил ответ Сюй Шэну, как из двери вышел человек. Невысокого роста, с синим ведром в руках. Опустив голову, он заметил, что кто-то стоит перед ним, и поднял взгляд.
Вода в ведре Кан Кая колыхнулась: — Шэн-гэ?
Шао Чжань его совершенно не знал, не говоря уже о близости. Он отступил на шаг, соблюдая дистанцию, и с трудом выдавил "мм".
В руке у Кан Кая всё ещё была лайнерная кисть. Он взволнованно сказал: — Подожди минутку. Я схожу поменяю воду. Заходи внутрь, подожди меня там.
Шао Чжань бегло окинул взглядом ряды мольбертов в мастерской. Ни на одном не было следов свежей работы. После исключения оставалась только правая комната — там горел свет. На первом месте у входа лежала ещё не высохшая палитра, ведра рядом не было, а разбросанные на палитре кисти совпадали по цвету с теми, что держал вышедший человек.
Шао Чжань сел на свободный стул рядом с этим местом.
И точно. Вскоре вернулся Кан Кай с ведром воды. Он указал на мольберт перед собой и с порога спросил: — Взгляни на этот рисунок.
Примечания к главе:
[1] 叫爸爸 — «назови папой». В китайской молодёжной культуре шутливая форма доминирования, не имеющая отношения к родству.
Глава 52
Кан Кай закончил говорить и, не дожидаясь ответа "Сюй Шэна", сам сунул кисть ему в руку: — Брат, прошу.
Шао Чжань: "..."
Сюй Шэн говорил, что раньше ходил на кружок — похоже, это правда.
Шао Чжань смотрел на церковный пейзаж перед собой и молчал.
Хотя Шао Чжань был гордостью Шестой школы Линьцзян, хотя многие называли его гением, — иногда гении не всемогущи. У гениев тоже бывают слепые зоны... Не у каждого гения есть способности к искусству.
Если бы перед ним сейчас лежала стопка экзаменационных листов, он бы и глазом не моргнул.
Шао Чжань отложил кисть, чтобы никто не заметил, что он держит её неправильно.
Кан Кай наклонил голову: — Почему не рисуешь?
Шао Чжань: — Я настраиваюсь.
Кан Кай: "... Ага."
Они знали друг друга с детства, и Кан Кай разбирался в Сюй Шэне, может быть, даже глубже, чем сам Сюй Шэн себе представлял. С того момента, как "Сюй Шэн" появился в дверях мастерской, он чувствовал что-то неладное. "Сюй Шэн" шёл с прямой спиной, без обычной ленивой походки. В глазах, обычно смеющихся, остался только леденящий холод.
Нельзя было сказать точно, но от него исходила аура, заставляющая держаться на расстоянии.
Кан Кай: — Ты сегодня нездоров? Или настроение плохое?
Шао Чжань бесстрастно ответил: — Плохое настроение.
Это объяснение устроило Кан Кая.
— Чтобы ни случилось, — сказал Кан Кай, — смотри на вещи проще. Нет такой беды, которую нельзя пережить.