Вместо этого он позволил себе проболтать с Сюй Шэном полдня, а потом напечатал по одному иероглифу: — Ты очень хорошо рисуешь.
"Ты очень хорошо рисуешь".
Сюй Шэн смотрел на эту строчку какое-то время.
Пальцы касались экрана телефона. За окном была уже глубокая ночь. Эти простые пять иероглифов словно задели что-то глубоко внутри него, так что он на мгновение не знал, что ответить.
Сюй Шэн перевернулся.
Он всегда делал всё, повинуясь своему сердцу, не оглядываясь. В нём всегда была какая-то дерзкая, растрёпанная сущность. В средней школе, когда успеваемость была плохой, он год усердно учился, чтобы поступить во Вторую школу Лиян. Материал для выпускных экзаменов в средней школе не такой сложный — достаточно было усвоить учебник. В итоге он показал результат выше ожидаемого и прошёл на бюджет[2] в хорошую старшую школу.
Даже когда он уступил Сюй Япин и согласился прийти в Шестую школу Линьцзян, он всё равно оставался собой.
В первом семестре первого курса он стал звездой школы из-за того, что не носил форму.
Тогда Сюй Шэн, даже уступив, ни на грамм не согнулся. В шестнадцать-семнадцать лет иногда и сам не знаешь, что ты отстаиваешь, и легко потерять направление.
В итоге Сюй Шэн ответил: "Я тоже считаю, что у меня хорошо получается", — и сменил тему. Они болтали до тех пор, пока он сам не заметил, как уснул. А когда открыл глаза утром и разблокировал телефон, чтобы посмотреть время, увидел сообщение от часу ночи: "Спокойной ночи".
Когда они поменялись телефонами обратно, общение вернулось в нормальное русло.
Кан Кай продолжал рисовать, опираясь на основную гамму, которую задал Сюй Шэн, и регулярно докладывал наставнику о прогрессе. Но разговор как-то незаметно свернул не туда.
Кан Кай: — Твой сосед по парте очень крутой. Эти черты лица, этот холодный вид.
S: — А то.
S: — Мой сосед, конечно, красавчик.
Кан Кай: — В школе у него небось полно поклонниц. Ты раньше в какой школе ни был — везде был красавчиком номер один, без конкурентов. А тут впервые встретил достойного соперника.
S: — По сравнению со мной он, конечно, немного уступает. Но тоже неплох.
Кан Кай: "... Ну ты и хвастун."
Сюй Шэн в выходные предпочитал не ходить в класс и отсиживался в общежитии, "растил грибы".
Сегодня утром он думал, что Шао Чжань силком потащит его в класс учиться, и уже приготовился вцепиться в ручку двери и не отпускать. Но Шао Чжань только посмотрел на него: — Не хочешь?
Сюй Шэн ухватил Шао Чжаня за край одежды и, совершенно бесстыдно, повторил старый трюк: — Не хочу. Умоляю.
Шао Чжань помолчал: "... Отпусти."
Сюй Шэн: — Не отпущу.
Шао Чжань: — Хочешь не идти на самостоятельные занятия, но при этом готова со мной в коридоре перетягиваться?
Сюй Шэн понял только через пару секунд — он согласился.
Сюй Шэн отпустил, полушутя-полусерьёзно сказал: — С каких пор бог учёбы стал таким сговорчивым?
Шао Чжань посмотрел на него. Сегодня на нём была та самая одежда, которую Сюй Шэн носил во время их прошлого обмена — те самые джинсы с прорезями, которые "Шао Чжань" тогда трогал. Он стоял очень близко, почти заглядывая в глаза Сюй Шэну. Голос, который Сюй Шэн привык слышать весёлым, сейчас был приглушён: — А когда я с тобой не был сговорчивым?
На самом деле, ещё до того, как Шао Чжань заговорил, у Сюй Шэна промелькнула эта мысль. Он замер.
Действительно. Кажется, с самого начала он всегда был с ним сговорчив.
Подумав об этом, Сюй Шэн стёр из диалога с Кан Каем фразу "Это факт, кто с тобой спорит".
Сам не зная зачем, он набрал: — Ты когда-нибудь влюблялся?
Кан Кай на этот раз ответил не через несколько минут, а мгновенно тремя вопросительными знаками: — ???
Кан Кай: — Ты.
Кан Кай: — Брат, да у тебя, блин, кто-то есть.
Кан Кай: — Колись! В чём дело?
Сюй Шэн набрал много слов, но потом стёр всё подчистую. Он не отрицал догадку "кто-то есть": — Забей. С тобой, старым одиноким волком, не о чем говорить.
Кан Кай, который ни о чём не разузнал и вдобавок был безжалостно высмеян: — В смысле?
Отправив это, Сюй Шэн отбросил телефон в сторону.
Хотя он дразнил Кан Кая "старым одиноким волком", сам он был не лучше.
У Кан Кая с романтикой всегда не задавалось. Будь то тайная или явная любовь — его всегда ждал отказ. В конце концов он просто ушёл с головой в рисование, сосредоточившись на "святых картинах" и закрыв уши для чувств.
Сюй Шэн в этом плане был полной противоположностью. У него с детства было много поклонниц — он был мастером на все возраста и полы.
Если бы он захотел, отношения с людьми строились бы только от его желания или нежелания.