Кан Кай схватился за голову: «Можешь выбраться? Я реально в тупике. Мамы тоже нет, она сейчас, наверное, ещё в самолёте — на выходные они с тётей Ван сорвались в спонтанное путешествие».
Кан Кай, договорив, сам понял, что сморозил глупость: «Нет, забыл, ты же в интернате. Забей, я ещё попробую. Если не выйдет, завтра сдам как есть…»
Сюй Шэн помолчал: «Когда сдавать?»
«Завтра утром».
Сейчас было девять вечера.
Сюй Шэн выглянул в окно — к этому часу уже совсем стемнело. Дежурный, обойдя территорию, посветил фонариком и пошёл проверять другое здание.
Вообще говоря, с тех пор, как в начале семестра он каким-то наваждением сходил на склад, а потом заглянул в мастерскую проведать тётю Кан и Кан Кая, прошло уже больше года, и за это время он действительно больше не брался за кисть.
— «Мам, я больше не буду рисовать. Пусть будет Линцзянская Шестая».
Спор с Сюй Япин закончился тем, что после того звонка Сюй Шэн покорно уступил.
Сюй Япин долго не могла прийти в себя от изумления — она не понимала, почему он вдруг сдался: «Ты… серьёзно? Не будешь больше спорить с мамой?»
Сюй Япин тоже вздохнула с облегчением, пальцы невольно сжались. Ей показалось, что после стольких лет, когда жизнь душила её, не давая вздохнуть, наконец-то забрезжил просвет. И тут же она добавила с запоздалым раскаянием: «У меня в последнее время и правда был тяжёлый характер. Ты не принимай близко к сердцу. В Линцзяне хорошие преподаватели, раз ты согласен туда идти, я спокойна».
…
Сюй Шэн посидел немного на кровати, потом взял телефон и спустился вниз.
S: Жди.
S: Я сейчас приеду.
Кан Кай: Ты же в школе, в это время у вас уже двери заперты, наверное…
Сюй Шэн не ответил.
Двери заперты — это точно. Мало того что школьные ворота, так ещё и дверь общежития на замке.
Чтобы выйти, оставался только один путь — открыть окно на первом этаже и вылезти.
Сюй Шэн обошёл камеры и места, где могли появиться учителя, и, привычно опершись на подоконник, выпрыгнул в окно. Снаружи горели только фонари, он в два счёта перелез через забор и успел как раз на последний рейс.
Обычно после того, как заканчивались занятия, на остановке «Линцзянская Шестая» почти никто не садился, тем более на последний рейс. Водитель уже хотел просто проехать мимо, но фары выхватили на автобусной остановке сидящую фигуру. Паренёк сидел на перилах, длинные ноги чуть согнуты, ступни касались земли.
Водитель остановился: «Ученик, так поздно домой?»
Сюй Шэн бросил монетку в автомат и прошёл назад. В салоне последнего рейса было пусто.
Он не стал объяснять, что едет не домой, а только что сбежал из школы.
До мастерской он добрался в половину десятого.
Кан Кай и не думал, что он действительно придёт: «Ты правда пришёл? А как ты вышел? А тебе за это выговор не влепят?»
«Через забор перелез, — ответил Сюй Шэн. — Не парься, учителя в школе меня не поймают».
Кан Кай швырнул кисть, готовый рухнуть на колени: «Ты мне как второй отец родной».
«Заткнись», — лениво бросил Сюй Шэн, прислонившись к дверному косяку.
Кан Кай уступил ему место.
Сначала Сюй Шэн взялся за объекты под небом. Метод он использовал тот же, что и Кан Кай до него — замешивал краску заново и перекрывал. Но добиться точного совпадения было сложно, нельзя было гарантировать, что получится один в один. Вот только чувство цвета у Сюй Шэна было отличное, краски он замешивал быстро и точно.
Но хуже всего было пострадавшее небо.
По дороге сюда Сюй Шэн продумал несколько вариантов. Один из них был довольно рискованным. Он протянул Кан Каю палитру: «Помой палитру».
Кан Кай смутно почувствовал неладное: «Ты не собираешься ли…»
Цвета на палитре Кан Кая были той же гаммы, что использовались на картине. Раньше Сюй Шэн никогда не просил его мыть палитру, и подтекст был очевиден — готовится к капитальной переделке.
Сам Сюй Шэн тоже не был уверен на сто процентов — всё-таки изменения были слишком радикальными. Раньше, когда он помогал Кан Каю править картины, он только дорабатывал уже существующую основу.
Сюй Шэн взял кисть и прижал веерную кисть к губке: «Морально готовься. У меня есть одна очень смелая идея».
Кан Кай: «…»
Переделывали они до самого утра.
Кан Кай смотрел с открытым ртом. Раньше он думал, что в этот раз, может, попадёт в десятку, а теперь пересмотрел прогнозы — теперь он был уверен, что возьмёт первое место: «Ни фига себе, круто… Ну ты и смелый…»
Идея Сюй Шэна была действительно дерзкой — он просто взял эти следы и превратил небо в подобие перевёрнутой палитры, до крайности броской, с переливающимся светом и тенями, пробивающимися сквозь слои облаков, доведя столкновение цветов до предела.