Сюй Шэн кое-как отделался от Чжан Фэна и спросил: — Что он тебе сказал?
Шао Чжань: — Ты должен спросить наоборот: подумай, что ты ему сказал.
Сюй Шэн: «…»
Ну, тогда он примерно догадался.
В последней аудитории царила особенно напряжённая атмосфера, совсем не было прежнего оживления и уюта.
Раньше отстающие ученики Линцзянской шестой школы сдавали экзамены как попало, но этот экзамен был другим — бог учёбы сдавал экзамен именно в их аудитории, и последняя аудитория внезапно оказалась в центре всеобщего внимания.
— Чёрт возьми, это слишком фантастично, — сидел навытяжку ученик с задней парты. — Я не могу поверить, что мы с богом учёбы в одной аудитории…
— Моё настроение сейчас — это напряжение и волнение. Моя жизнь завершена.
— Когда бог учёбы войдёт, может, устроим коллективный вставание и поклон?
Шао Чжань в Шестой школе был равносилен четырём иероглифам: «божественный, невероятный, имба». Многие ученики, проходя мимо последней аудитории, замедляли шаг, чтобы хоть разок взглянуть на бога учёбы.
С самого поступления он каждый раз занимал первое место в параллели. Можно было представить, какой фурор вызвало его появление у дверей последней аудитории.
Как только экзамен начался, в фанатском треде на форуме появилась новая ведущая фотография.
Поскольку её тайно сфотографировал кто-то из учеников внутри аудитории, качество было размытым, но даже размытое качество не могло скрыть яркого, беззаботного солнечного света на фото. Свет расходился наружу, освещая угол последней аудитории у стены. Юноша, сидевший на последнем месте, опирался на парту, глаза были полуприкрыты, и он протянул руку с ручкой, чтобы коснуться сидящего впереди.
Первый экзамен — китайский — не представлял сложности. Сюй Шэн на этот раз сосредоточился на математике, остальные предметы даже не смотрел — просто заполнил билет и на этом закончил. 120 минут китайского языка пролетели быстро.
Трудным был второй — математика.
На этот раз Сюй Шэн снова оказался на последнем месте, на своём привычном месте. Он сел на задний ряд, закрыл сборник ошибок, прислонился к стене и, вертя ручку в руке, открыто смотрел на Шао Чжаня сзади.
На его прямую осанку, чистый воротник и холодно-белую юношескую шею.
…Его парень в этой аудитории и правда выглядел белой вороной.
Сюй Шэн никогда так не нервничал на экзаменах. Как только он закрыл сборник ошибок, содержимое показалось ему беспорядочным месивом, почти превратившимся в кашу. Но глядя на спину Шао Чжаня, он немного успокоился. А потом ни с того ни с сего вспомнил, как прошлой ночью Шао Чжань объяснял ему задачи.
Прошлым вечером Сюй Шэн набрал больше ста баллов за написанный им вариант. Пока Шао Чжань проверял его работу, он быстренько принял душ в его комнате общежития. Когда вышел, снова начал клонить в сон, и он, присев на край кровати, прищурившись смотрел на Шао Чжаня.
Шао Чжань отложил ручку, и Сюй Шэн с трудом разлепил глаза, собираясь спросить, сколько баллов, но в следующую секунду неожиданно оказался прижатым к кровати.
Пальцы Шао Чжаня едва касались его влажных волос, другая рука опиралась рядом с его ухом. От него пахло снежной сосной с примесью знакомого мятного запаха геля для душа: — Сегодня у тебя награда. Угадай, сколько ты набрал.
При воспоминании об этом ручка в руке Сюй Шэна сделала оборот и остановилась. Затем он ткнул Шао Чжаня в спину.
Шао Чжань, не показывая виду, откинулся назад. Сюй Шэн, лёжа на парте, сказал: — Я волнуюсь.
В этот момент из динамика трансляции донёсся треск помех. После помех прозвучало напоминание о начале экзамена: — Второй экзаменационный предмет — математика. Время проведения…
Одновременно с трансляцией раздался строгий голос преподавателя. В последней аудитории экзамен принимал пожилой учитель. Он весомо произнёс: — Раздаю билеты! Уберите всё лишнее, что нужно убрать.
Сначала раздали черновики. Когда черновики добрались до Шао Чжаня от первой парты, осталось только два листа.
Сюй Шэн не заметил, что в движении Шао Чжаня, когда тот передавал бумагу, была крошечная заминка. Приняв от Шао Чжаня листы, он дождался, пока шумок в аудитории утихнет и снова наступит тишина, и собрался написать имя на черновике. И тут увидел на чистом листе бумаги два слова.