Шао Чжань опустил голову, разблокировал экран и увидел новое сообщение.
— Братец, хулиганишь.
Шао Чжань не успел ответить, как пришло ещё одно:
— Печенье вкусное?
Хотя он отправлял сообщения совершенно открыто, у Сюй Шэна почему-то возникло чувство, будто он тайком проказничает с Шао Чжанем — как на уроке, когда передаёшь записки, боясь, что учитель заметит.
Телефон дважды мягко завибрировал в ладони.
— Ничего.
— Ты вкуснее.
Если бы в кабинке не было так темно, Сюй Шэн подозревал, что его уши уже покраснели бы до корней. Он перевернул телефон экраном вниз, встал и открыл бутылку с напитком, похожим на сок — половину ящика этих напитков дали бесплатно в честь акции при заказе кабинки. Производитель был неизвестен, но Сюй Шэну было лень искать трубочку, поэтому он просто взял бутылку, запрокинул голову и сделал большой глоток.
Хоу Цзюнь никак не мог перекричать этих обезумевших фанаток-преследовательниц. Он хотел обернуться и крикнуть: «Старший Шэн, закажешь песню?», но как раз увидел, что Сюй Шэн и Шао Чжань сидят, придвинувшись друг к другу. Его толкнул сосед, и он не успел докричаться до Сюй Шэна. А когда обернулся снова, его старший Шэн всё ещё сидел в той же позе на диване, печенье во рту уже закончилось, а Шао Чжань сидел рядом с ним.
Хоу Цзюнь крикнул: «Старшие братья, будете песни заказывать? Может, по одной?»
Сюй Шэн крикнул в ответ: «Вы пока заказывайте».
Хоу Цзюнь вообще ничего не расслышал, подумал, что Сюй Шэн называет название песни, и заорал: «А это что за песня?»
«…»
Сюй Шэн изначально не собирался петь, но этот крик Хоу Цзюня поставил его в неловкое положение. Пришлось, держа стеклянную бутылку в одной руке, другой набрать Шао Чжаню: «Что хочешь послушать?»
S: Что хочешь послушать?
Шао Чжань иногда слушал музыку, и в основном английскую — чтобы расширять словарный запас. Поэтому он отправил в ответ строчку на английском.
Эта строчка на английском была настоящей пыткой для Сюй Шэна. У него напрочь пропало то романтическое настроение, когда парень заказывает песню, а он поёт её для парня.
S: …
S: Не понял, не умею петь. Буду разбираться сам.
В итоге Сюй Шэн заказал недавно популярную романтическую песню под названием «Признание». До того как переключили на его трек, Цю Цю и несколько девушек пели и танцевали впереди, поддерживая своих любимых кумиров. Но когда заиграла его песня, атмосфера на миг затихла, и раздались чистые аккорды гитарного вступления.
Темп у этой песни был очень медленным, оригинальный исполнитель пел мягким мужским вокалом. Сюй Шэн выключил оригинал, взял недопитую бутылку, подошёл к сцене и взял микрофон из рук Цю Цю.
Когда чистая гитара стихла, Сюй Шэн отсчитал такт и запел первую строчку.
Слова «красавчик» и «романтическая песня» всегда заставляли людей пускаться в фантазии, особенно в школьные годы — они легче всего задевали за живое.
Никто не заметил, что его взгляд всё это время был устремлён на кого-то, кто сидел в углу.
Перед экраном стоял отдельный стул. Сюй Шэн упёрся одной ногой в пол и пел совершенно непринуждённо, пальцы лежали на стеклянной бутылке. Его голос был совершенно не похож на оригинальный исполнительский вокал — яркий, дерзкий, свободный.
То, как Сюй Шэн пел романтические песни, очень шло к его лицу. Он и правда умел петь — приятный голос, точный слух, запросто задевал за живое любого. На середине песни он, пользуясь паузой в аккомпанементе, поднял глаза и улыбнулся, подогревая атмосферу: «Аплодисменты?»
Как только он это сказал, остальные захлопали.
Сюй Шэн: «Громче!»
Остальные тут же: «Ву-у-у!»
Цю Цю снимала на телефон — редкий случай, когда день рождения отмечали в школе, надо было как следует запомнить. Она повела камерой в сторону Сюй Шэна: «…У меня сердце так быстро бьётся».
Хоу Цзюнь: «У меня тоже. Как у Старшего Шэна получается быть таким крутым?»
Тань Кай: «Ладно ещё красавица класса так говорит, но ты, обезьяна, держи себя в руках. Ты не можешь быть „быстрым“».
Камера невольно скользнула в другую сторону, будто специально наведясь на Шао Чжаня, — короткий чёрный кадр, соединяющий два момента.
Сюй Шэн вспомнил, как признавался Шао Чжаню. Он сидел тогда на стене, и только они двое знали. Но сейчас, когда он спел эту песню перед одноклассниками под громкие аплодисменты, это было похоже на то, что он признался в любви заново, другим способом. И хотя в этот раз об этом тоже знали только они двое, радость от этого была всё такой же тайной и неудержимой.
Сюй Шэн разогрел атмосферу, и после него на сцену выходили один за другим всё более бесстыдные персонажи — они требовали не только аплодисментов, но и «радужных комплиментов»: «Так, прежде чем я продемонстрирую свой потрясающий вокал, я даю вам три минуты на то, чтобы похвалить меня. А то боюсь, что потом, когда заиграет музыка, я не услышу ваших восхищений».