С тех пор как Шао Чжань отдал ему свою школьную форму, Шуй Шэн стал заметно чаще носить его вещи. Иногда вечером, когда засиживался у Шао Чжаня с задачами и ленился возвращаться, он просто просил у него одежду и шёл мыться в подсобку.
Раньше, когда Шуй Шэн притворялся «Шао Чжанем», он тоже носил его одежду, но ощущение, когда её носил «Шао Чжань», и когда её носил он сам, было совершенно разным.
Прошлым вечером Шуй Шэн, вымывшись, вышел с мокрыми волосами, накинув вещи Шао Чжаня. Только вышел, как Шао Чжань снова прижал его и поцеловал: — Будешь спать здесь?
Шуй Шэн ответил вопросом на вопрос: — Тесно не будет?
Шао Чжань коснулся его губ и тихо сказал: — Не будет.
Однако на деле оказалось, что вдвоём на одной кровати действительно тесно. Но теснота была не самым невыносимым — невыносимой была «реакция» от слишком близкого контакта. Оба не выспались, а наутро, ещё до рассвета, Шао Чжань встал и принял холодный душ. Шуй Шэн тоже сдерживался с трудом, но, видя, что Шао Чжаню ещё хуже, испытал странное злорадство. Облокотившись, он сел на кровати: — Гэ, сегодня ночью будем спать вместе? Я могу составить компанию.
Шао Чжань холодно бросил: — Вали, иди спать к себе в комнату.
Шуй Шэн: — Точно не хочешь? Такой момент больше не повторится.
Шао Чжань: — Быстро вали.
Прозвенел звонок на урок. Первым уроком в этот день была химия.
Хотя Шуй Шэн неплохо сдал математику, и последующие пробники он писал всё лучше, но не все учителя относились к нему с такой же теплотой, как Чжоу Юань и Мэн Говэй. Остальные предметы он сдавал из рук вон плохо. Например, физику и химию — на этот раз итоговый пробник он написал всего на 50 баллов.
Из этих 50 баллов двадцать были за счёт тех знаний, которые Шао Чжань подтянул ему в прошлом месяце.
В последнее время уроки химии всё ещё вела та учительница Ян.
— Дежурный, — средний балл класса по нескольким пробникам в этот раз был невысок, и учительница Ян, войдя, выглядела недовольной. — Кто дежурит? Быстро вытрите доску.
Учительница Ян, войдя, не стала тратить лишних слов. Дождавшись, пока дежурный вытрет доску, она выбрала кусочек мела из коробки, скользнула взглядом по седьмому классу, задержалась на пару секунд на двух фигурах и, вспомнив, как в прошлый раз упёрлась в стену, пришла в ещё более скверное расположение духа: — Сегодня разберём контрольные. Надеюсь, некоторые будут слушать внимательно. Набрать такой низкий балл — интересно, о чём они вообще думают, сидя в классе?
Шуй Шэн, который «интересно, о чём думает», совершенно невозмутимо открыл свою контрольную.
Шао Чжань внезапно сказал: — Если не хочешь слушать, можешь не слушать.
Шуй Шэн всё ещё листал контрольную: — Что?
Шао Чжань продолжил: — Отметь задачи, которые не понимаешь, я тебе объясню.
Шуй Шэн не сразу понял, с чего это он вдруг такое сказал. Подняв голову и встретившись с игольчатым взглядом той самой учительницы Ян, он осознал: — Ты про неё? Я уже и забыл. Поругает и перестанет. Не буду же я с ней всерьёз ссориться… я же не трёхлетний ребёнок.
Шао Чжань понял, что Шуй Шэн, хоть и выглядит бесшабашным, вечно спорящим с учителями, на самом деле гораздо зрелее, чем можно было подумать.
Он не будет скандалить с ней из-за таких мелочей.
Ему действительно было всё равно.
Раньше он просто позволял себе плыть по течению. С тех пор как он отложил кисть, ему стало всё равно, чем заниматься. Во всём мире не осталось ни одного дела, которое могло бы его зажечь. Хотя они с Гу Яньваном буянили вовсю, в душе он был совершенно спокоен.
Он не знал, чем ему заниматься.
И не мог найти того, что ему нравится.
Хотя Шуй Шэн сказал это так, ледяное замечание Шао Чжаня: «Её уроки можно не слушать, я тебе всё объясню» — всё равно зацепило его где-то глубоко внутри.
Учительница Ян повернулась к доске и начала писать. Шуй Шэн тайком ткнул Шао Чжаня под партой: — Ты в последнее время теряешь свои принципы. Раньше же говорил, чтобы я внимательно слушал.
Шао Чжань, опустив голову, записывал с доски и ничего не ответил.
— Кстати, в прошлый раз, — вспомнив ту учительницу Ян, Шуй Шэн вернулся к тому случаю, когда она впервые вела у них в седьмом классе. — Почему ты тогда встал и почему стоял со мной в наказание?
Шао Чжань дописал записи. У него была своя манера конспектирования — не переписывать всё подряд, а выделять главное, кратко и по существу. Закончив, он спросил в ответ: — Ты разве не видишь?
На кафедре учительница Ян, закончив писать на доске, сказала: — Сначала посмотрим восьмой вопрос с выбором ответа. Многие ответили на него неправильно. Я ведь объясняла этот эксперимент на прошлом уроке, никто не слушал внимательно…