Эта рука поправляла угол камеры — резко очерченные кости, выступающее запястье, на пальцах ещё блестела вода.
Настроив камеру, Сюй Шэн наконец появился в центре. После душа он переоделся, волосы ещё были мокрыми:
— Разобрался с моей мамой?
— Я за обедом чуть не поседел от страха, — сказал Шао Чжань. — А ты тут нежишься.
Сюй Шэн только что вышел из душа. В доме Шао Чжаня никого не было, так что никаких душевных оков:
— Моя мама бывает дома лишь изредка. В будни она на работе, в выходные, скорее всего, на сверхурочных. Что ты умудрился застать её, когда она специально отпросилась и приготовила... везение, редкостное.
Сюй Шэн спросил снова:
— Мама ничего не заподозрила?
Шао Чжань:
— Вроде нет.
Ну и ладно.
Сюй Шэн кое-как вытер волосы. Он упустил из виду тот факт, что тип напротив обладал леденящей аурой, способной убивать на расстоянии, и, введённый в заблуждение интеллектом Шао Чжаня, успокоился.
Сюй Шэн сидел на диване в гостиной и оглядывал квартиру. Единственное, что он чувствовал — здесь не было ощущения жизни, совсем как сам Шао Чжань.
У Шао Чжаня была небольшая лёгкая форма чистоплюйства, поэтому всю квартиру можно было описать двумя словами: опрятно и пусто.
Сюй Шэн провёл камерой по стене у гостиной. Смутно виднелись листы бумаги, похожие на школьные извещения:
— А это что, грамоты?
Шао Чжань:
— Уведомления о взысканиях.
Сюй Шэн:
«…»
Сюй Шэн был глубоко потрясён. Он лениво подошёл поближе к стене с телефоном и обнаружил, что на стене и впрямь висели уведомления о дисциплинарных взысканиях — все «ордена», оставшиеся с тех лет, когда Шао Чжань был школьным хулиганом. На самой заметной из них первая строка гласила: «Шао Чжань, ученик 9-го класса „Б“, участвовал в драке».
Здесь хранились все доказательства тёмного прошлого Шао Чжаня.
Драки, прогулы уроков...
Перед глазами Сюй Шэна словно возникло лицо, похожее на теперешнего Шао Чжаня, но в то же время совершенно иное.
Шао Чжань ничего этого не выбросил. Прошлое сформировало его нынешнего. Он не был «хорошим учеником», вышедшим из бесчисленных наград.
— У тебя этих взысканий побольше, чем у меня грамот, — скользнув взглядом, заметил Сюй Шэн.
Шао Чжань:
— Ты тоже силён: шестеро на одного.
Сюй Шэн выругался:
— Бля... Это всё слухи, хрен знает, кто распустил, и что ещё более абсурдно — ты и правда ввязался...
Когда Сюй Шэн это сказал, оба одновременно вспомнили, что после первого раската грома они договорились поддерживать образ друг друга, а в итоге всё пошло прахом, и Шао Чжань заодно помог Сюй Шэну закрепиться в статусе школьного хулигана — до того, что тот ушёл по этой дорожке всё дальше и дальше.
Шао Чжань обнаружил: даже находясь временно в чужом теле, стоило коснуться этой темы, как мысли невольно возвращались к Сюй Шэну. Он смотрел, как Сюй Шэн прищурился, словно лис, и перевёл разговор обратно:
— Принимал душ?
Сюй Шэн зевнул:
— Ага, спать хочется.
Заказать доставку, поесть — и спать.
Сюй Шэн признавал, что ему и правда было хорошо.
Шао Чжань:
— Когда мылся, глаза закрывал?
Сюй Шэн:
«…»
Тот запал, с которым пьяный Сюй Шэн активно заигрывал с Шао Чжанем, явно не перешёл на «принятие душа».
— В следующий раз можешь не закрывать, — сказал Шао Чжань. — Я всё уже видел. И не только видел, но ты ещё и...
Дальше Шао Чжаню не нужно было даже договаривать. Сюй Шэн прекрасно помнил ощущение, когда Шао Чжань взял его за руку и направил её вверх — ладонь горела огнём.
Пальцы Сюй Шэна нависли над кнопкой «Завершить вызов» — если не мог переспорить, собирался сбежать:
— Моя доставка пришла.
Шао Чжань напомнил ему:
— Не забудь сделать уроки.
При одной мысли о той шутке про «Бэйдайхэскую птицу» у Шао Чжаня начинала болеть голова. Он знал, что всё сразу не исправить, оставалось только подгонять Сюй Шэна делать уроки:
— Если что-то не поймёшь, спрашивай у меня.
Сюй Шэну и правда хотелось спать, он лишь протянул:
— М-м.
Перед тем как отключиться, Сюй Шэн спросил в последний раз:
— Мама правда ничего не заподозрила?
Шао Чжань считал, что сделал всё, что мог: выложился по полной, показал горячность — помогал подавать и мыть посуду, отвечал на все вопросы мамы Сюй Шэна:
— Нет.
А тем временем Сюй Япин с тревогой размышляла, что же стряслось с «Сюй Шэном», почему он так холоден, и терзалась страхом, что их материнско-сыновья связь рухнет. В волнении она пролистала с десяток вирусных статей в WeChat, наконец успокоилась, снова открыла диалог с сыном и решила что-то предпринять.