В конце концов, в городе А была всего одна школа с художественным уклоном. Образовательные ресурсы там были богатыми: каждую неделю проводили два дня уроков рисования.
Шэ Шэн никогда раньше ни с кем так не говорил об этом. Даже Кан Кай по большей части лишь догадывался: он знал, что Шэ Шэн ссорился с Сюй Япин из-за этого, но в детали не вникал.
Но в конце концов, это было семейным делом Шэ Шэна, и Шао Чжань не мог принимать решения за него.
Шао Чжань просто ни с того ни с сего вспомнил Шэ Шэна, которого с первого класса старшей школы директор Гу таскал на трибуну для проведения воспитательных бесед. И как среди одинаковых школьных форм этот парень каждый раз стоял там, словно белая ворона.
Та история со школьной формой наделала много шума. Все не могли понять, почему Шэ Шэн не носит форму, и в итоге списали это на «хулиганские замашки». Кто-то даже говорил: «Для хулигана не носить форму — это нормально. Бунтарство, дерзость, желание выделиться».
А ещё он вспомнил их первую встречу в начале второго класса.
Экзаменационные места — по одному человеку за партой.
Новый классный руководитель Мэн Говэй сидел рядом с кафедрой и говорил: «Не стоит расслабляться только потому, что это вступительный тест. Экзамен будет довольно сложным…»
Вентилятор на потолке всё крутился, и только на месте справа царила полная неподвижность. Юноша без школьной формы, ничуть не стесняясь, проспал весь экзамен, лёжа на парте.
В семнадцать лет юноши совсем не умеют сдерживать свою остроту. Это самый дерзкий возраст, особенно у таких, как Шэ Шэн, кого просто невозможно обуздать. Шао Чжаню было трудно представить, сколько усилий тому потребовалось, чтобы склонить голову.
Шао Чжань понял, что сейчас он совсем не чувствует неловкости из-за чужого тела. Потому что Шэ Шэн, которого он видел сейчас, был самым настоящим Шэ Шэном.
Он не был тем, кто ничему не учится и приходит в школу убивать время.
И не тем, кому всё равно.
И уж точно не тем, кто на самом деле хотел поступать в Бэйда Цинняо.
Шао Чжань: «Тебе очень нравится рисовать?»
Шэ Шэн замер.
Шао Чжань не очень разбирался в предэкзаменационных конкурсах. По правде говоря, даже зная, что Шэ Шэну нравится рисовать, он не понимал, насколько хорошо тот умеет это делать. Поэтому он сказал это совершенно искренне, вне всяких внешних обстоятельств: «Раз нравится — не сдавайся».
Фейерверк подходил к концу. Последние огни заполнили всё ночное небо.
Тем временем Сюй Япин ждала дома возвращения «сына».
Перед уходом Шэ Шэна Сюй Япин спросила, во сколько примерно он вернётся вечером. Шао Чжань прикинул время навскидку, но не думал, что одноклассники из седьмого задержатся так надолго из-за фейерверка.
Сюй Япин приготовила ужин, ждала и ждала, не выдержала и позвонила сыну: «Ты идёшь? Ты же говорил, вернёшься около семи, а уже половина десятого».
Когда Шао Чжань взял трубку, компания из седьмого класса как раз шла обратно по улице. Завидев их издалека, они замахали руками: «Мы вас обыскались… А вы вон где прячетесь».
Шао Чжань взглянул на Шэ Шэна, беззвучно одними губами произнёс «твоя мама», и только потом ответил: «Скоро будем».
Само по себе эти два слова ничего особенного не значили, но Сюй Япин всё равно оторопела от них.
Женская интуиция — штука очень тонкая.
В последнее время «Шэ Шэн» начал казаться ей очень странным. И это чувство с каждым днём совместного пребывания дома нарастало всё сильнее.
Сюй Япин бессознательно стиснула подол одежды.
Она подавила это странное ощущение и дала ещё пару наставлений. Затем, держа телефон в одной руке, другой повернула ручку и зашла в комнату Шэ Шэна что-то взять: «Уже так поздно, будьте осторожны по дороге. Кстати, скотч у тебя в комнате? Маме нужно заклеить… заклеить коробку».
Сюй Япин говорила и одновременно наклонилась, шаря по столу в поисках скотча.
Скотч она не нашла, но нечаянным движением руки вытряхнула из-под учебника по математике экзаменационный лист.
Сюй Япин не собиралась смотреть на этот лист, но краем глаза всё же уловила взглядом — и от этого мгновения кровь в её жилах застыла. Лист был заполнен только наполовину. Почерк острый, форма букв очень красивая — явно не принадлежащий Шэ Шэну!
В ту же секунду из трубки донёсся холодный голос. Чужой, леденящий душу. Голос, идентичный голосу Шэ Шэна, но при этом совершенно другой: «Понял».
Сюй Япин: «…»