Тань Кай, обладатель третьего места на конкурсе рисунка мелками в детском саду, торжественно кивнул: «Примерно чувствую».
Цю Цю не слишком верила, но дело уже было сделано, пришлось положиться на Тань Кая.
Тань Кай был полон уверенности: «Можешь на меня положиться, без проблем!»
Стенгазету нужно было сначала закончить фон, а потом писать текст. Текст должен был написать Вэнь Хао. Вэнь Хао, вдохновлённый поэтическим порывом, уже придумал не меньше трёх стихотворений.
Сюй Шэн сказал, что не участвует, но его место было слишком близко к задней стенгазете, и игнорировать её было трудно. Иногда не хватало стульев, и он сам вставал: «Вставайте на мой».
Цю Цю: «Спасибо, Шэн-гэ, а ты где сядешь?»
«Я на стол сяду», — Сюй Шэн мог сесть где угодно. На обеденном перерыве он запросто садился на парту писать задачи, прямо лицом к ним: «Пользуйтесь пока».
Работа над стенгазетой шла медленно. Цю Цю поначалу была полна энтузиазма, она отлично продумала дизайн и концепцию, но её товарищи подвели, показав ей, что такое суровая реальность: «…»
Накануне оценки стенгазеты психика Цю Цю окончательно рухнула.
На вечерней самоподготовке Цю Цю сходила в учительскую, а вернувшись, уткнулась лицом в парту и не шевелилась. Сюй Шэн и Шао Чжань как раз возвращались из учительской. Проходя мимо парты Цю Цю, Сюй Шэн по привычке захотел её поддразнить: «Сестра Цю, домашку сделала? Дай списать?»
Цю Цю молчала, плечи её мелко вздрагивали.
«…» Сюй Шэн отдёрнул руку. «Плачешь?»
Соседка Цю Цю, девушка в очках, тихо сказала: «Мы только что возвращались из учительской и слышали, как в коридоре обсуждали нашу стенгазету. Говорили слишком грубо. Цю Цю и так переживает, а вернулась — и вот так…»
Шао Чжань совершенно не знал, что делать с плачущими девушками: «На меня не смотри».
Сюй Шэн протянул руку и легонько похлопал Цю Цю по голове: «Сестра Цю, я думаю, наша стенгазета получилась…» Последние пару дней были экзамены, Сюй Шэн несколько дней не обращал внимания. Тут он обернулся и проглотил слово «нормально».
Да, не очень-то вышло.
Тань Кай блестяще продемонстрировал свой уровень «третьего места в детском саду», превратив звёздное небо в огромные разноцветные точки, не говоря уже о ряде людей внизу.
Если бы их класс пошёл на конкурс с этой ерундой, даже думать не надо — были бы последними.
Сюй Шэн добавил: «Хотя это и не ахти как хорошо, но в целом производит… освежающее впечатление. Эти точки — нечто новое и уникальное. Кто тот безглазый, что так сказал? Я и твой Чжань-гэ пойдём наваляем ему».
Шао Чжань на этот раз не стал возражать.
Кто-то подошёл утешить, но плечи Цю Цю затряслись ещё сильнее.
Она была очень ответственной, выложилась на полную в организации этого мероприятия, но, слыша, как другие плохо отзываются об их классе, чувствовала, что это она сама не справилась, и это лишь усиливало груз на душе.
Цю Цю уже хотела вытереть слёзы и сказать: «Всё нормально», — но вдруг услышала какое-то движение рядом, а затем почувствовала, как лист бумаги, лежавший у неё под рукой, резко выдернули.
Она задумалась и вспомнила, что это был регистрационный лист.
Цю Цю опешила и, всё ещё лёжа лицом вниз, взглянула сквозь щель между согнутыми руками. Она увидела руку — длинные тонкие пальцы юноши держали ручку и быстро вписали что-то в бланк.
Почерк был, как всегда, небрежным, выглядел так, будто он отнёсся к этому спустя рукава.
В графе «участник» появилось два иероглифа: Сюй Шэн.
Сюй Шэн опустил ручку. В учительской работал кондиционер, было жарко, форменная куртка была расстёгнута. Он сказал: «Я сделаю».
Цю Цю понятия не имела, что перед ней стоит «король стенгазет», одержавший абсолютную победу в средней школе и дисквалифицированный на год. Она даже забыла плакать: «…Ты шутишь?»
«…»
Как сказать? На самом деле я довольно крут.
«Я попробую переделать», — объяснять всё было слишком хлопотно, поэтому Сюй Шэн просто сказал: «Я раньше этим занимался, есть опыт».
Сюй Шэн хоть и подтянул успеваемость и на уроках почти не занимался посторонними делами, никто никогда не слышал, чтобы он ещё и рисовал.
Цю Цю не знала, стоит ли давать ему попробовать. В конце концов сомнения развеяла соседка Цю Цю: «Цю Цю, всё равно переделаешь или нет — будем последними. Разницы никакой».
Цю Цю: «…» Как ни жестоко это звучит, но правда.
Ситуация и так хуже некуда — дальше падать уже некуда.
Сюй Шэн был временным спасителем. Почти никто не возлагал на него надежд. После вечерней самоподготовки все разошлись по общежитиям. Цю Цю хотела остаться помочь, но Сюй Шэн сказал, что не нужно, и посоветовал ей идти готовить благодарственную речь. Вскоре в классе остались только он и Шао Чжань. А ещё куча оставшихся принадлежностей для рисования и остатки гуаши.