Хоу Цзюнь: «Говори нормально, что за драка?»
Староста шестого класса, запыхавшись: «Бог учёбы подрался с Ци Цзямином из нашего класса!»
Хоу Цзюнь заподозрил, не ослышался ли он — имя «бог учёбы» больше подходило бы Сюй Шэну: «Сегодня что, первое апреля?»
Хоу Цзюнь в панике поспешил обратно, вместе с Тань Каем и Юань Цзыцяном они бегом бросились к учебному корпусу, задыхаясь от бега. С мыслью «не увижу — не поверю» через две минуты они добрались до «места происшествия» и увидели сцену, от которой у них отнялся язык:
Говорить «драка» было не совсем верно, потому что одна из сторон даже не имела возможности дать сдачи.
Шао Чжань сидел на ступеньках, молния школьной куртки была застёгнута до самого верха, всё его тело было охвачено редко проявляемой мрачной аурой. Его подбородок был слегка опущен, упираясь в острый, точеный контур челюсти, длинные прямые ноги перекинулись через несколько ступенек. Он не применял настоящую силу — он лишь, казалось бы, небрежно держал Ци Цзямина за воротник. Но только напряжённые запястья выдавали, что его хватка была далеко не такой небрежной, как казалось.
Ци Цзямин сидел на коленях на земле, внезапно затянутый воротник, словно невидимая рука, душил его, не давая вздохнуть.
Шао Чжань, глядя на него, сказал: «Я не собираюсь повторять дважды. Извинись».
«Драка» Шао Чжаня отличалась от драки Сюй Шэна.
Не было столько приёмов — одно простое движение прижимало человека к земле, не давая пошевелиться.
Хоу Цзюнь никогда не видел бога учёбы таким, он опешил на мгновение, прежде чем вспомнил о своей цели: «Погоди, брат Чжань, остынь —»
Тань Кай последовал за ним: «Да, подумай о нашем школьном девизе. Разве нельзя всё решить словами?»
Юань Цзыцян почувствовал, что эта сцена и эти слова ему знакомы, будто где-то уже происходили, но сейчас ему было не до этого, и он мог только поддакнуть: «Да, это самое… повторяй за мной: цивилизация, гармония…»
Шао Чжань был не чета Сюй Шэну — когда он решал проблемы силой, он не мог терпеть, чтобы кто-то жужжал над ухом.
«Заткнитесь».
«…………»
«Слишком шумно».
Что творится с этим миром?
Хоу Цзюнь обнаружил, что даже боится подойти ближе, но в глубине души чувствовал, что вид Шао Чжаня в таком состоянии… не был неожиданным. Причина этой «не неожиданности», возможно, заключалась в том, что это было… совершенно органично.
Но Ци Цзямин, прижатый Шао Чжанем, похоже, включил обратную реакцию. Вдобавок, будучи окружённым толпой зевак, чувство стыда тоже играло большую роль. Плевать, стоит перед ним бог учёбы или кто — он не извинился, а, наоборот, вытянув шею, сказал: «А я что, неправ сказал? Кто не знает, что у Сюй Шэна плохие оценки? Ну, заняли первое место по стенгазете — и что с того? Кто знает, может, он попросил кого-то нарисовать. А художественникам снижают баллы — это вообще несправедливо!»
Пальцы Шао Чжаня, чёткие и красивые, напряглись, и он уже собирался что-то сделать.
Но тут Хоу Цзюнь, который ещё минуту назад кричал «остынь», сам потерял спокойствие: «Погоди, друг, так говорить нельзя».
С этими словами Хоу Цзюнь в два шага взлетел на ступеньки и сел рядом с Шао Чжанем. Говоря, он тоже попытался принять позу, как его брат Чжань, но, к несчастью, длина ног была разной — он не достал и пришлось сесть на ступеньку ниже.
Шао Чжань: «…»
Тань Кай тоже сел рядом: «Ты это о чём? Ты по-человечески вообще выражаешься?»
Юань Цзыцян хотел сесть, но места на ступеньках было мало, а он был крупным, поэтому пришлось стоять за спиной Ци Цзямина: «Твоим жизненным принципам действительно нужно, чтобы кто-то хорошенько их подкорректировал».
Староста шестого класса, прибежавший вместе со всеми и стоявший в растерянности в стороне, никогда не видел такого развития событий: компания из седьмого класса окружила человека и превратила «индивидуальное преступление» в «групповое».
Хоу Цзюнь, похоже, забыл, что пришёл улаживать конфликт. Хотя, садясь, он тоже почувствовал странное дежавю: «…» Чёрт, что-то здесь не так.
В кабинете Гу Яньвана.
«Ну что ж, с конкретными делами я уже более-менее разобрался, — сказал Гу Яньван. — Иди на площадку».
Сюй Шэн, которому всё наскучило, отвёл взгляд от часов и уже собирался сказать «до свидания, завуч Гу», как дверь с грохотом распахнулась. Вошедший человек даже забыл постучать и, испуганно крича, закричал: «Господин завуч, беда! Седьмой класс, кажется, собирается драться с учениками из нашего класса!»
Сюй Шэн, которого разговор уже почти убаюкал и который, прислонившись к стене, витал в облаках, от этого крика мигом проснулся: «…?»
Выходя вслед за Гу Яньваном, Сюй Шэн совершенно не ожидал, что среди «людей из седьмого класса» главным будет Шао Чжань.