Чжан Фэн: «Кстати о плохом самочувствии — наша школа очень трепетно относится к одиннадцатиклассникам, беспокоится, что у нас перед экзаменами будут проблемы со здоровьем. На днях один наш одноклассник просто чихнул, и товарищ завуч Гу лично повёл его в школьный медпункт. Там и температуру измерили, и уже собирались отправить в больницу на полное обследование».
Чжан Фэн взволнованно добавил: «Школа нас правда любит и лелеет!»
Рука Сюй Шэна, чистившая конфету, замерла: «…»
Шао Чжань: «…»
Сюй Шэн медленно умирал.
Чжан Фэн совершенно не чувствовал, что мышцы обоих собеседников одеревенели: «Что вы замолчали? Ты говорил, что с ним ночью что?»
Шао Чжань резко сменил тему: «Ночью он довольно поздно ложится. Ты его не отвлекай».
Чжан Фэн растерянно протянул «Оу» и снова повернулся к Сюй Шэну: «Босс, а зачем ты тогда маску надел?»
Сюй Шэн: «Для имиджа».
В голове Чжан Фэна возник вопросительный знак.
Сюй Шэн поднял руку, взялся за край маски и слегка стянул чёрную маску, обнажив половину высокой переносицы: «Просто так надел. Нельзя, что ли, покрасотоваться?»
«…» Чжан Фэн сказал: «Можно».
Хотя это объяснение было очень странным, Чжан Фэну пришлось признать, что слово «покрасотоваться» было подобрано очень метко — действительно круто выглядело.
Когда Чжан Фэн ушёл, Сюй Шэн сразу стянул маску и засунул её в ящик парты. Разгрызая конфету, он с отчаянием сдался: «У тебя есть какие-нибудь олимпиадные задачи? Сделаю несколько и попробую».
Зубрить в последний момент — это было последнее средство.
Шао Чжань тоже не пичкал его абы чем. Он отобрал задания, которые пригодятся на вступительных экзаменах, как задачи повышенной сложности.
Вечером Сюй Шэн сидел за письменным столом, на котором были разложены несколько «тренировочных листов по олимпиаде». Прежде чем взять ручку, он не мог не оглянуться на свою короткую жизнь: что же заставило его, обычного двоечника, пойти по этому пути? Что привело его ко всему этому?
Сюй Шэн занимался с большим трудом, но, как бы то ни было, он уже участвовал в прошлой Лиге и некоторые задачи видел раньше.
Говорят, что беда не приходит одна. С тех пор как Сюй Шэн начал заниматься олимпиадными задачами, спустя неделю на пробном экзамене по математике он получил небывало высокий балл: 131.
Когда Чжоу Юаньфа раздавал работы, у него дрожали руки: «Молодец, Сюй Шэн, 131 балл! Учитель и во сне не мечтал, что ты сможешь получить такую оценку —»
Сюй Шэн: «Спасибо, учитель. Я тоже во сне не мечтал, что доживу до такого дня».
Хотя на экзамене по математике он случайно получил высокий балл, Сюй Шэн всё равно не был уверен в себе. Сложность олимпиадных задач была несравнима с экзаменационными. То, что он мог просто понять условие задачи, уже было здорово. По сути, он мог решить только первый пункт, а думать над остальными было просто пустой тратой времени.
Долгожданная Межшкольная лига пяти школ, по обычаю, состоялась в воскресенье.
В этом году домашнее поле было не у Линьцзяна. Ученикам Шестой школы нужно было собраться заранее и ехать на автобусе в школу Синцзянь.
На этот раз участие Сюй Шэна в Лиге отличалось от прошлого: он официально надел школьную форму — хотя «официально» было не совсем точным. Когда он умывался, в его голове кружились одни формулы, и куртка была распахнута. Перед самым выходом Шао Чжань поймал его и вернул обратно.
Сюй Шэн упёрся спиной в дверь. Внезапно приблизившись, Шао Чжань перехватил его дыхание, и Сюй Шэн немного пришёл в себя.
Шао Чжань крепко поцеловал его в губы, провёл рукой вниз, нащупал холодную молнию и прямо застегнул её: «Если не знаешь ответа — пропускай. Если господин завуч Гу будет спрашивать, пусть приходит ко мне».
Отговорок могло быть много.
Например, что он не угадал с темами для подготовки.
Можно было как-нибудь выкрутиться.
Всего в олимпиадной группе Линьцзянской Шестой школы было восемь участников. Зрителей поехало куда больше — выделили три автобуса.
Между воротами школы Синцзянь и главным корпусом было очень далеко. Чугунные ограждения в европейском стиле окружали школу. После того как железные ворота медленно открылись, нужно было проехать по тенистой аллее, чтобы увидеть главное здание и два больших иероглифа «Синцзянь».
На высокой башне справа от главного корпуса висели коричнево-серые римские цифры часов.
Рядом с ними была строка мелких слов, похожая на школьный девиз: «Тот, кто смеет тратить впустую хотя бы час своего времени, ещё не понял ценности всей жизни». — Чарльз Дарвин.
«Элитная» школа не зря носила свою репутацию.
Линьцзян приехал рано. Когда группа участников вышла на площадь, другие школы ещё не приехали. Ученики перешёптывались: «Ну и роскошь».