Сюй Шэн небрежно вытер волосы и сказал: «Кай, ты самый уверенный в себе человек из всех, кого я знаю».
Сюй Шэн на самом деле ещё не решил, что именно рисовать. Но когда Хоу Цзюнь и остальные, каждый со своим светодиодным фонариком, уселись кружком в комнате Шао Чжаня решать задачи, Сюй Шэн прищурился и у него появилась кое-какая идея.
Когда они закончили с домашним заданием и только положили ручки, Сюй Шэн встал, нагнулся и поднял с пола белый пакет. Волосы его уже почти высохли, и когда он наклонился, чёлка закрыла глаза: «Есть время? Если есть, помогите покрасить стену».
По идее, тайком выбираться из общежития посреди ночи было против правил. Но ученики седьмого класса нарушали их уже много раз — нарушали и привыкли.
Работы было много. Хоу Цзюнь, выбравшись через окно первого этажа, сказал: «Я спрошу Цю Цю и девчонок, не хотят ли они прийти».
[Хоу Цзюнь]: @Цю Цзе, выходите учиться.
[Цю Цю]: ?
[Хоу Цзюнь]: Шучу. Старший Шэн взял заказ у директора Гу, нам не хватает рук. Хотим позвать вас покрасить стену.
Контроль в женском общежитии был не таким строгим, как в мужском. Тётушка-комендант уже давно спала, окна дежурки были плотно закрыты.
Когда Цю Цю получила сообщение, её сердце бешено забилось. Она была не так опытна в таких делах, как ребята из мужского общежития. Собрав девочек из седьмого класса, они долго топтались у окна. Наконец, Цю Цю набралась смелости, открыла окно и выпрыгнула. Приземлившись, тихо сказала: «Ничего страшного, тут совсем невысоко».
Сердце всё ещё колотилось.
Быстро — как будто они сделали что-то плохое.
Комары покусали икры, оставив несколько волдырей. В душный летний вечер ветер дул со всех сторон. Много лет спустя, вспоминая этот день, она будет ассоциировать это лето прежде всего с разноцветными красками. Ученики седьмого класса плескали краску на стену —
Хоу Цзюнь сначала не решался. Такое «разрушительное» поведение всё-таки вызывало психологическое давление: «Правда плескать? Прямо так плескать? Директор Гу меня не прибьёт?»
Говоря это, Хоу Цзюнь смотрел вверх — на высокой стене сидел человек.
Сюй Шэн сидел на стене, наблюдая за работой. Фонарь позади него отбрасывал на него свет, окутывая его сиянием. Холодная серёжка тоже ловила свет и поблёскивала. Одну ногу он по привычке согнул. Голос его звучал дерзко: «Обезьяна, я сказал — плескай, чего болтать попусту? Просто плескай. Любым цветом. Я потом дорисую».
С этими словами ученики седьмого класса осмелели. Тань Кай первым плеснул широкую полосу жёлтого.
Тань Кай: «У меня очень художественно получилось, правда?»
Хоу Цзюнь: «Я понял, это и есть креатив».
Юань Цзыцян: «Я тоже понял. Искусство — это отсутствие правил».
«Дай-ка попробую, — Хоу Цзюнь закатал рукава. — ...Ну как? Я тоже плеснул лихо! Смотрите, какое у меня цветовое столкновение! Это же шедевр!»
Сюй Шэн цокнул: «Лихо-то лихо... но можно не плескать мне на ноги?»
Цю Цю плескала более сдержанно. Она плеснула белой краской, капли разлетелись звёздочками, словно звёздный свет.
Сюй Шэн позволил им развлекаться.
Он собирался потом, исходя из того, что они наляпают, придумать, что рисовать. Обычно по случайным формам цветовых пятен можно было что-то вообразить, а там, глядишь, и придёт вдохновение, какой именно рисунок сделать.
Ученики седьмого класса залили краской всех цветов всю стену. Когда они закончили, Сюй Шэн хлопнул в ладоши, готовясь спрыгнуть со стены.
Перед прыжком он почему-то на секунду заколебался, а потом подумал, что такая сцена повторялась уже не раз. Он подсознательно поднял глаза, ища Шао Чжаня. Шао Чжань стоял поодаль от всех и тоже смотрел на него.
Остальные, войдя в раж, не обращали на них внимания.
Шао Чжань протянул к нему руки —
«Прыгаешь?»
В тот миг, когда Сюй Шэн прыгнул, его охватило иллюзорное чувство, будто бесчисленные кадры наложились друг на друга. В этот раз Шао Чжань поймал его. Ладонь Сюй Шэна ощутила жар тела Шао Чжаня.
Он хотел сказать: «На самом деле сегодня на сцене я хотел обратиться к тебе, хотел сказать, что, хотя и жаль, но мне не жаль, потому что я рядом с одним очень важным человеком». Но в это мгновение слова подступили к горлу и так и не сорвались с губ.
«Вообще-то я хотел кое-что тебе сказать, — произнёс Сюй Шэн. — Но, подумав, решил не надо. Остальное — на будущее».
В понедельник у ворот Шестой школы Линьцзяна по-прежнему был плотный поток машин.
На дорожке от столовой до магазинчика становилось всё люднее. Кто-то на ходу жевал завтрак, выходя из столовой. Проходя мимо спортплощадки, он вдруг заметил, что на стене напротив, прямо напротив трибуны, появились какие-то яркие краски.