— Учитель, я хочу попробовать.
Шэнь Вэньхао, хоть и был слабоват, обладал характером. Поднявшись на кафедру, он достал из кармана школьной формы сложенную в аккуратный квадратик бумагу, развернул её, прочистил горло и сказал:
— Я написал стихотворение для нашего классного часа.
Великолепно.
Ещё и с поэтической декламацией.
Гром аплодисментов.
«Вспоминая юность, я отправляюсь в путь —»
Сюй Шэн тоже захлопал. Он никогда не был против таких неформальных уроков, даже слушал с увлечением:
— Его фамилия Шэнь?
Шао Чжань, одновременно решая задачу, крайне небрежно выразил удивление, что тот вообще запомнил фамилию одноклассника:
— Ты что, запомнил его в день теста затылком?
Хотя раньше Сюй Шэн не мог сопоставить лица с именами — они сидели через проход, и Сюй Шэн весь день теста проспал, уткнувшись в парту, волосы закрывали лицо, пальцы небрежно лежали на шее — вызывающе-скромно, что невозможно было игнорировать.
— Нет, его статью печатали в школьном журнале. Я видел, когда отчитывался в кабинете у Гу Яньвана, — Сюй Шэн напряг память, припоминая отдельные фрагменты. — Довольно интересно, написано как роман.
Сюй Шэн продолжил слушать, как Вэнь Хао читает стихи.
Стихотворение Шэнь Вэньхао начиналось с этой строки: «Вспоминая юность..» и в общих чертах описывало его путь от застенчивости до наконец обретённой смелости выйти на сцену. Он опустил голову:
«Как роза — застенчиво распустившаяся в Бордо».
«…»
Мэн Говэй, только принявший класс, ещё не знал всех талантов учеников. Он совершенно не ожидал, что в его классе, помимо Сюй Шэна, сдающего экзамены спустя рукава и пишущего бессмысленные стихи, есть ещё и такой одарённый человек.
Затем на сцену вышли ещё несколько учеников.
Шао Чжань закончил решать задачу и заметил, что вокруг стало гораздо тише.
Повернув голову, он увидел, что Сюй Шэн отодвинул стул подальше от парты, откинулся на спинку, всё такой же непринуждённый, и смотрел вниз, слушая выступление девушки с короткой стрижкой до ушей:
— Всем привет, меня зовут Цю Цю. Я баллотируюсь на должность культорга нашего класса. В десятом классе я привела наш класс ко второму месту в конкурсе стенгазет[2]. Надеюсь, вы дадите мне шанс.
Мэн Говэй повёл класс аплодировать:
— Хорошо. На этом наш классный час заканчивается. Если у кого-то есть вопросы, подходите на перемене. Учащиеся, живущие в общежитии, не забывайте соблюдать правила безопасности и вести себя согласно нормам поведения учащихся…
Каникулярный режим в Линьцзянской Шестой школе был очень строгим, особенно для проживающих в общежитии — фактически закрытая система: домой можно было ездить примерно раз в месяц.
Сюй Шэн не ожидал, что перед началом учебного года так серьёзно поссорится с Сюй Япин и съедет из дома прямо в школу. Это, однако, очень упрощало текущую ситуацию.
Сюй Шэн боялся даже думать о том, что случилось бы, если бы Шао Чжань с его ледяным лицом отправился домой вместо него.
Подумав об этом, Сюй Шэн спросил:
— Ты поедешь домой на выходные?
Шао Чжань не поднял головы, спросил в ответ:
— Хочешь поехать ко мне?
…Конечно, нет.
Шао Чжань почти дописал контрольную. Он писал быстро — просмотрев задания, доставал лист и за несколько строк на черновике находил ответ.
Сюй Шэн ждал, когда Мэн Говэй наконец закончит подводить итоги классного часа, чтобы сразу пойти в общежитие. Но Мэн Говэй говорил и говорил, и не собирался заканчивать.
Слушая, Сюй Шэн невольно покосился на рану в уголке губ Шао Чжаня — как она заживает? Порез был неглубокий, за ночь начал покрываться корочкой.
В конце концов, это было его собственное лицо.
Сюй Шэн взглянул и обеспокоенно сказал:
— Не ковыряй, пожалуйста. Я потом куплю мазь от шрамов.
Сюй Шэн снова глянул:
— Хотя сейчас тоже очень красиво… Я не тебя хвалю, я себя хвалю.
«…»
Шао Чжань отложил ручку. Обычно никто не осмеливался без умолку болтать у него над ухом. Даже не подняв головы, он перевернул лист с заданиями и одновременно нажал Сюй Шэну на голову, заставляя его отвернуться:
— Тише.
Возможно, из-за обмена ролями, когда приходится внимательно следить за каждым движением другого, Сюй Шэн обнаружил, что Шао Чжань иногда бывает по-настоящему безжалостен. Для него жизнь в старшей школе, возможно, ограничивалась учебниками и контрольными. И когда он смотрел на эти две вещи, в нём было гораздо больше тепла, чем когда он смотрел на кого-либо из людей.
А Шао Чжань, хотя ему и не было дела до слухов о Сюй Шэне, после инцидента в интернет-кафе, сквозь туман баек про «одного против пятерых» и «школьного хулигана» увидел совсем другого человека. Иногда притворного, готового заступиться за других — и действительно без царя в голове.