— Ты бы улыбался почаще, что ли, — сказал Сюй Шэн. — Ходишь с кислой миной, люди подумают, что я тебе денег должен.
Шао Чжань:
— Тебе никто не говорил, что ты достаёшь?
— А вообще ты красиво улыбаешься, — сказал Сюй Шэн и, почувствовав, что что-то не так, сам добавил: — Я имею в виду, на своём лице.
Шао Чжань наконец хоть как-то отреагировал, чуть приподняв веки:
— «Очи, подобные чарующим персиковым цветам»?
Сюй Шэн:
— …Бля.
Выругавшись, Сюй Шэн не удержался и сам рассмеялся.
Видно, у него мозги совсем съехали, раз он дал волю своему духу соперничества и настрочил это сочинение.
Сюй Шэн обнаружил, что с Шао Чжанем на самом деле не так уж трудно ладить: хоть он вечно с каменным лицом и бесчувственный, но в остальном вполне сносно. Тот факт, что он сейчас спокойно сидит в классе и дышит свежим воздухом, — лучшее тому подтверждение.
Прошло полдня, и объяснение «взлома аккаунта бога учёбы» быстро разлетелось по всей школе. Но слухи — такая штука: если многие во что-то поверили, они будут игнорировать правду, даже если сам взломщик предстанет перед ними.
На форуме школы «продюсеры», всю ночь уплетавшие «провизию», всё равно — многие оставались уверены, что «Чжань У Бу[2] Шэн» — настоящая пара.
6989: А вы как хотите, а я всё равно чувствую, что тут что-то не так.
6990: Верхний +1, я тоже так думаю.
6991: А где та девчонка, что вчера видела школьного хулигана в магазине? Выходи, расскажи нам ещё раз историю любви отличника и хулигана в магазине, закрепим материал.
6992: Я здесь, я здесь! В тот день мы с подругой остались делать дежурство, это был романтический и невероятный вечер. Я открыла дверь магазина, хулиган, кажется, только что подрался — уголок губы разбит, весь холодный, сидел в углу зоны отдыха…
Что значит: и в Хуанхэ не отмоешься.
Что значит: даже если сам себя ругаешь — бесполезно.
Сюй Шэн всю ночь штудировал кейсы по антикризисному PR, но упустил из виду одно последствие такого PR: твёрдая вера публики. «Можете до посинения отрицать, но у нас есть право до посинения не верить!»
К счастью, ни Сюй Шэн, ни Шао Чжань больше не обращали внимания на эти последствия.
Сюй Шэн твёрдо запомнил последний пункт из PR-кейсов: время стирает всё.
Они с Шао Чжанем воспользовались обеденным перерывом, чтобы просто поменяться комнатами. Только началась учёба, вещей было немного, обмен прошёл легко.
— Погоди. — Шао Чжань окликнул его перед уходом.
Сюй Шэн остановился у двери:
— Ещё что-то? А, кстати, плакат на стене можешь снять, если не хочешь вешать.
Шао Чжань отложил вещи, снял с шеи ключ и протянул ему:
— Это. — Он сжал чёрный шнурок и добавил: — Раньше забыл отдать.
Назвать этот ключ украшением было явно нельзя — видно было, что он просто нанизан на чёрный шнурок. Сюй Шэн о нём не спрашивал, и Шао Чжань тоже молчал.
— А, — опешил Сюй Шэн, — это.
Только сжав ключ в руке, Сюй Шэн понял, что его всё это время беспокоило: на шее было пусто.
Сюй Шэн вернулся с ключом, бросил тонкое одеяло на кровать Шао Чжаня и снова оглядел «новую комнату».
Разложив вещи, он сел на стул, вытянул длинные ноги, положил их на письменный стол и откинул голову назад — вся комната отразилась в его глазах вверх дном.
За последнее время произошло слишком много всего, слишком много, чтобы у него было время думать о чём-то ещё.
Одна только мысль о том, как выживать нормально каждый день, была уже достаточно сложной.
Этот ключ был похож на ключ, способный открыть шкатулку Пандоры, его холодный отблеск отбрасывал несколько бликов.
Вместе с этой тенью пришёл сдавленный женский голос:
«Ты непременно хочешь меня до смерти довести —»
«С самого детства я никогда ничего от тебя не требовала».
«Я старалась дать тебе лучшую жизнь, я надеялась, что в будущем у тебя всё будет спокойно и благополучно, будет стабильная работа, в свободное время я не запрещала тебе заниматься чем хочешь, твои увлечения я поддерживала».
«…»
Остального Сюй Шэн уже не мог разобрать — голос женщины, не истеричный, но сдерживающий эмоции, смешивался с запоздалой весенней грозой.
«Бах!»
Сюй Шэн помнил только, что в тот день дождь за окном, казалось, становился всё сильнее, ливень обрушился стеной, разбиваясь о стекло в рябь.
Чёрный шнурок обвился вокруг пальцев Сюй Шэна. Сюй Шэн смотрел на него, потом перевёл взгляд на чужую руку. Рука Шао Чжаня и правда была прекрасна… суставы чёткие, кожа холодно-белая, пять длинных пальцев.
Он смотал шнурок с пальца, затем открыл ящик стола и бросил ключ внутрь.
Первым уроком после обеда была китайская литература.
До того как Мэн Говэй вошёл в класс, староста по литературе Шэнь Вэньхао вёл класс в чтении стихов:
«Ребята, откройте учебники на странице тридцать пять и давайте с чувством прочитаем это стихотворение».