Последующие слова дались Сюй Шэню с невероятным трудом: «Ты думаешь… что?»
Чжан Фэн: «Разве это не очевидно? Бог учёбы — человек, который почти не заходит на форум, — написал о тебе сочинение на пятьсот с лишним иероглифов: «глаза, прекрасные, как персиковые лепестки»… Не заливай мне про угнанный аккаунт! Другие могут не знать, но я-то понимаю! Упрашивал Мэн Говэя посадить его с тобой за одну парту, ещё и занятия с тобой проводит — разве это не достаточно ясно? А тот день драки в интернет-кафе — я наконец-то понял, почему он так спешно прибежал!»
Это не так.
Неправда.
Но у Сюй Шэня не было сил возражать.
Только после того, как они поменялись обратно, он по-настоящему осознал, насколько сильно разрушил образ Шао Чжаня.
Безмолвная реакция Сюй Шэня лишь придала Чжан Фэну уверенности. Он почувствовал себя настоящим гением, раскрывшим величайший секрет Линьцзянской Шестой школы: «Ладно, я понимаю, некоторые вещи не стоит выносить на свет. В конце концов, это ваше личное дело».
Сюй Шэн прервал его: «Нет… это дело, возможно, несколько… отличается от того, что ты себе вообразил».
Глаза Чжан Фэна были полны уверенности: «Я всё понимаю. Чего бояться-то со мной? Я же никому не расскажу».
«…»
Брат, в таком виде ты меня реально пугаешь.
Сюй Шэн наконец вздохнул: «Иди ты… вали играть в мяч. Быстро».
Чжан Фэн подхватил мяч и вышел на площадку.
Сюй Шэн ещё немного посидел на баскетбольной площадке. Когда небо начало постепенно темнеть, он снова открыл WeChat и перечитал фразу «вернись на выходные».
Потом он небрежно, навскидку, кинул бутылку в урну — и только тогда поднялся с места.
«Бам!»
По воздуху прочертилась дуга — бутылка попала точно, без единого отклонения.
Он не был дома целый месяц. Микрорайон остался всё тем же — разве что добавилось зелёных насаждений, да по обеим сторонам дороги при входе посадили два ряда платанов. Микрорайон находился на окраине городской черты города Си, не слишком шумный, с тихой атмосферой.
Сюй Шэн открыл дверь — в прихожей горел свет.
Когда он добрался до дома, женщина тоже только что вернулась с работы. На ней был чёрный костюм в вертикальную полоску — просто и деловито, длинные волосы слегка вились. Она говорила по телефону, стоя у окна: «Без проблем, президент Сюэ. Я сегодня же вечером попрошу переделать отчёт… Мне очень жаль, следовало быть внимательнее, не должно было возникнуть такой оплошности».
Сюй Шэн прошёл через гостиную и негромко, но отчётливо постучал костяшками пальцев в дверь столовой — в знак того, что он пришёл.
Сюй Япин сказала ещё пару фраз и повесила трубку.
Сюй Шэн сначала налил себе стакан воды, но, увидев, что она закончила разговор, подвинул стакан к ней, а сам откинулся на спинку стула.
На столе стояли домашние блюда, принесённые из ресторана по соседству.
Сюй Япин сказала: «Внезапно появилась работа, не успела купить продукты, заказала еду на вынос».
Женщина выглядела как типичный офисный работник. Она была очень похожа на Сюй Шэня, особенно глаза — вот только форма её глаз не была столь острой, как у юноши. Если не считать мелких морщинок в уголках глаз, время почти не оставило на ней следа — любой, кто её видел, назвал бы её очень красивой женщиной.
Выйдя из напряжённого рабочего состояния, женщина выглядела крайне утомлённой.
В тоне Сюй Япин слышалась та стальная твёрдость, что вырабатывается на работе, — твёрдость, которой она сама не замечала: «Говорят, у вас вчера был диагностический тест. Как написала?»
Сюй Шэн и ухом не повёл, подцепив палочками еду: «Да нормально. Обычный результат. Осталось ещё баллов на сто с лишним, чтобы улучшить».
Другие набирают больше ста баллов. А у него — «осталось ещё на сто с лишним баллов улучшать».
Сюй Япин: «…»
Сюй Япин сжимала палочки, долго не двигаясь. Казалось, она сдерживалась изо всех сил, но в конце концов просто отложила палочки в сторону и сама нарушила эту внешне спокойную атмосферу: «Ты всё ещё думаешь о том —»
«Хлоп». Она не договорила — Сюй Шэн тоже отложил палочки.
Воздух словно внезапно застыл.
Тяжело, так что невозможно дышать.
Ни один из них не произнёс это слово, но это было всё равно что сказать его вслух.
В этой давящей, гнетущей атмосфере Сюй Шэн подсознательно потянулся рукой, чтобы расстегнуть пуговицу школьной формы, — и только тогда вспомнил, что он больше не Шао Чжань и школьной формы на нём нет.
Повисла долгая пауза. Сюй Шэн поднялся и сказал: «Мам, я наелся. Ешь сама».
Сюй Япин молчала, сдерживаясь. Ногти почти впивались в ладони. Она была рада, что Сюй Шэн вернулся — наполовину она сожалела, что погорячилась и испортила такой хороший ужин, наполовину злилась — злилась на такое отношение ребёнка к учёбе: «Стой. Куда это ты собрался?»