Сюй Япин тоже встала. Они замерли друг напротив друга через стол: «Я знаю, ты всё ещё винишь меня. Даже ненавидишь. Ненавидишь, что я вмешиваюсь в твои дела. Но ты ещё маленький. Твоё понимание этого мира и общества ещё не сформировано…»
«Я выйду, прогуляюсь. Если ты позвала меня домой только для того, чтобы сказать мне это, — Сюй Шэн сказал с подчёркнутым безразличием, — то нам, возможно, и необязательно сидеть здесь и вместе есть. И ещё: в следующий раз не надо ходить окольными путями и спрашивать у Мэн Говэя, чем я занимаюсь».
Его нынешнее состояние ничем не отличалось от того раза, когда после диагностического теста его впервые вызвал к себе Мэн Говэй — такой же безучастный ко всему, неуязвимый.
Сказав это, Сюй Шэн открыл дверь.
Сюй Япин была матерью-одиночкой. Большую часть времени она занималась работой. Перед лицом груза выживания многие вещи было не охватить. С самого детства Сюй Шэня, если она возвращалась поздно, его оставляли в частной художественной студии на первом этаже их дома.
Студия была небольшой — всего около десятка учеников. Владела студией учительница рисования. Сюй Япин помнила, как та впервые похвалила: «У этого ребёнка талант». Она тогда не придала этому значения.
В представлении Сюй Япин, разве может рисование быть нормальной работой? Если нравится — рисуй в свободное время, никто не запрещает.
Она просто хотела, чтобы ребёнок жил стабильно…
Сюй Япин посмотрела на пустое место напротив и безнадёжно вздохнула. От накопившейся усталости она медленно закрыла глаза.
Сюй Шэн сказал, что выйдет прогуляться, но на самом деле понятия не имел, куда идти. Он постоял у обочины, прошёлся туда-сюда, достал телефон, чтобы посмотреть время, — и после разблокировки на экране тут же бросился в глаза тот набросок.
Под расплывчатой датой на этом фото стояла подпись — «S».
Сюй Шэн и сам не заметил, как оказался около старого микрорайона, где они жили до переезда.
Художественная студия под окнами дома была всё та же. Дверь студии была приоткрыта — только что набрали новую группу учеников. Подойдя ко входу, Сюй Шэн услышал, как учительница объясняет базовую постановку руки: «Мы держим карандаш иначе, чем при письме. Зажимаем его большим и указательным пальцами, карандаш лежит в ладони, подушечка большого пальца прижимается к стержню… Верно. Основная задача этого урока — отработать штриховку».
Внутри студии была ещё одна комната — открытое помещение. Обычно туда приходили рисовать в свободное время те, кто занимался в студии много лет. Незаконченные работы оставляли там, поэтому у этой комнаты было прозвище «Продвинутая мастерская».
Рисунок или масло могли делаться целую неделю — уровень детализации захватывал дух.
Совершенно за пределами понимания тех, кто только начал учиться рисованию.
Всё равно что ты ещё учишь ноты, а другие уже выступают в концертном зале.
Учительнице было около сорока. Она была стройной, в белом платье, с длинными прямыми волосами, говорила тихо и мягко: «Каждому выдать по листу бумаги. Основная задача сегодняшнего урока — хорошо отработать штриховку».
Сюй Шэн стоял у входа, но не заходил внутрь.
Учительница закончила показывать ученикам, встала, привела в порядок бумагу, прикрепила образец к доске — и, обернувшись, наконец заметила его: «Сюй Шэн?»
Сюй Шэн вошёл: «Тётя Кан».
Он звал её так с детства. Тётя Кан улыбнулась и не удержалась, окинув его долгим взглядом: «Как учёба в старшей школе, напряжённо? Давно тебя не видела».
Сюй Шэн: «Нормально. Я тут неподалёку… зашёл купить кое-что. Заодно решил тебя проведать».
«Как раз Сяо Кай внутри, — тётя Кан прекрасно понимала, что «зашёл купить кое-что» — лишь предлог. Когда-то мать и сын Сюй так разругались, но она не имела права много говорить и указала на отгороженную комнату: — Он на днях тебя вспоминал. Твоему приходу он точно обрадуется».
Кан Кай был сыном тёти Кан, на несколько месяцев моложе Сюй Шэня. Они вместе росли в этой студии. В последний раз они связывались, когда Кан Кай участвовал в конкурсе «Звёздное море[1]».
Точнее, связь была односторонней — на те несколько сообщений Сюй Шэн не ответил.
Услышав «Сюй Шэн», Кан Кай тут же бросил кисть и выскочил наружу. Выглядел он обычно, ростом не вышел. Убедившись, что это действительно Сюй Шэн, он поспешно затащил его в отгороженную комнату: «Мам, иди веди урок. Ту картину можешь не проверять — я попрошу Шэн Гэ её поправить».
«Вот так ты меня встречаешь, — Сюй Шэн выбрал из пенала остро заточенный карандаш. — Едва я пришёл — уже заставляешь править рисунок».