На самом деле, до встречи с Сюй Шэном Кан Кай и сам не видел таких людей — а точнее, это был вовсе не человек, а дьявол. Их домашняя студия была маленькой, но мать Кан Кая была не простым человеком — раньше она преподавала в академии искусств, но из-за проблем со здоровьем уволилась, а после больницы открыла собственную студию.
Кан Кай, воспитанный матерью, считал себя наделённым художественным талантом — пока однажды в их студию не постучалась женщина с охапкой подарков: «Здравствуйте, мне очень неудобно... Я обычно занята на работе, и мне неспокойно оставлять его одного дома».
После обмена любезностями женщина мягко объяснила цель своего визита.
При их первой встрече у Кан Кая сложилось лишь одно впечатление: «У этого парня слишком вызывающая внешность».
Облик Сюй Шэна с первого взгляда создавал дистанцию, но характер у него был совершенно не таким — он обладал невероятно высоким эмоциональным интеллектом, причём без малейшей натуги. Зимой он носил чёрный свитер, отчего его кожа казалась бледной, в глазах таилась улыбка, и он с невероятным тактом поприветствовал: «Здравствуйте, сестричка». А затем, повернувшись к Кан Каю, добавил: «Это твой брат?»
Эта фраза покорила его мать. Она была готова видеть Сюй Шэна в студии каждый день, расцвела от смеха: «Какая я тебе сестричка! Ой, да я уже в возрасте... Зови меня тётя Кан».
Но, конечно, это всё было не главным.
Главное — Сюй Шэн пробыл в студии не больше трёх месяцев, а мир Кан Кая уже рухнул.
Это был урок набросков. Мать Кан Кая сидела впереди, изображая модель с книгой в руках: «Время на набросок — тридцать минут. Через тридцать минут сдаём рисунки, я оценю их на месте».
Но среди сданных листов оказался один тонкий листок, явно вырванный из тетради, на котором в левом верхнем углу вызывающе красовалась надпись. Первым иероглифом был «解» (решение), а полная надпись гласила: «Решение: эту задачу я не знаю».
Помимо этой надписи, на листе был законченный набросок, выполненный обычной шариковой ручкой — невозможно было использовать традиционные техники углём или карандашом, чтобы передать светотень и фактуру, но тем не менее рисунок живо и точно передавал позу женщины, линии были решительными.
Складки одежды в области суставов были намечены всего парой штрихов, создавая ощущение объёма.
«...» Кан Кай смотрел, как его мать, дойдя до середины оценки, надолго застыла. «Чей это рисунок?»
Спустя мгновение с заднего ряда студии, где, не желая делать домашнее задание, полулежал на парте парень, раздалось движение. Зажав в пальцах чёрную шариковую ручку, он поднял руку: «Мне стало слишком скучно делать уроки, так что я набросал это».
Тётя Кан удивлённо помолчала пару секунд, прежде чем спросить: «Ты раньше учился?»
«Нет, — Сюй Шэн выпрямился и положил ручку на стол без малейшего смущения. — А это разве сложно?»
Тётя Кан: «...»
Кан Кай, подошедший посмотреть на рисунок: «............»
Поначалу он ещё пытался считать Сюй Шэна своим врагом на всю жизнь, но вскоре даже не видел его пыли на горизонте.
С этого момента в сердце Кан Кая имя «Сюй Шэн» прочно ассоциировалось с невероятным везением и удачей.
В студии был длинный ряд раковин, краны стояли вплотную друг к другу — удобно мыть кисти после занятий. На кафеле остались разноцветные следы краски.
Сюй Шэн, обладатель невероятной удачи, вымыл руки. Кан Кай уже ждал его у входа в студию, сидя на корточках у цветочной клумбы. Увидев выходящего Сюй Шэна, он отряхнул штаны: «На автобус? Подвезу».
Сюй Шэн: «Тут же всего пара минут ходьбы. Лучше потрать это время и переделай свой портрет».
«Блин, — сказал Кан Кай, — столько времени не виделись, а ты только и знаешь, что подкалывать меня».
Сюй Шэн усмехнулся и перестал шутить.
Пройдя немного, Кан Кай сказал: «В прошлый раз, когда я заходил на склад, я заметил, что кто-то трогал бумагу. Ты туда заезжал?»
«Где-то в начале семестра, — Сюй Шэну потребовалось пара секунд, чтобы вспомнить, о каком именно "прошлом разе" говорит Кан Кай. — Да, заезжал один раз, посмотреть».
Этот склад принадлежал другу Кан Кая. Много лет простояв без дела, он потом был отдан Сюй Шэну для хранения старых художественных принадлежностей. В тот момент, когда всё было заперто на замок, Кан Кай, стоявший рядом как сторонний наблюдатель, сам чувствовал боль. Сюй Шэн молча повесил ключ на шею и больше никогда не поднимал эту тему.
Кан Кай: «Я хотел поддерживать с тобой связь, но ты даже на сообщения не отвечал».
Сюй Шэн: «Всё в порядке. Если захочешь, и в будущем сможем общаться».
Кан Кай подумал про себя — разве Шестая школа не славится своими строгими правилами? «А в Линцзянской Шестой много правил?»