«Достаточно много. Всего правил, наверное, больше пятисот, — сказал Сюй Шэн и добавил: — Но я когда-нибудь их соблюдал?»
...
Вот это уровень сознания!
Кан Кай искренне считал, что его друг просто невероятен.
Закончив свои размышления, Кан Кай вдруг вспомнил, что в студии Сюй Шэн говорил иначе — он объяснял, что не отвечал на сообщения, потому что в школе строгий режим.
«Нет, погоди, ты же только что говорил... Как это у тебя всё время то одно, то другое?»
«Только что я тебя обманул», — сказал Сюй Шэн.
«Твою мать!» — выругался Кан Кай.
Автобус ходил раз в пятнадцать минут. Когда они подошли к остановке, как раз медленно подъезжал второй маршрут.
«Провожай до здесь», — сказал Сюй Шэн.
Кан Кай не ответил. Спустя мгновение он вдруг окликнул его: «Шэн-гэ».
Сюй Шэн обернулся.
Кан Кай не знал, стоит ли снова поднимать эту тему. С тех пор как Сюй Шэн сказал, что больше не будет рисовать, эта тема стала болезненной. В конце концов он всё-таки сказал: «Я правда считаю, что если бы ты пошёл на объединённый экзамен, то поступить в такие вузы, как Академия искусств Цинхуа[2] или Центральная академия[3] изящных искусств, для тебя не было бы проблемой».
Небо потемнело. Медленно подъезжающий автобус осветил их фарами, и рассеянный свет скрыл глаза Сюй Шэна, так что нельзя было разобрать его выражения. Наконец он сказал: «Бывай».
Вернувшись домой, Сюй Шэн обнаружил, что в квартире никого нет. Он заглянул в WeChat и увидел сообщение от Сюй Япин, отправленное полчаса назад.
— Мама уехала на работу, срочные дела.
— Ты поужинал всего пару кусочков, если проголодаешься — закажи что-нибудь поесть.
Сюй Япин была занята на работе. Она работала HR в частной компании. Когда родила Сюй Шэна, потеряла работу и год сидела дома. Когда вернулась на рынок труда, обнаружила, что мир изменился до неузнаваемости. После нескольких попыток она наконец нашла работу и шаг за шагом добралась до нынешней должности.
Ради семьи она очень уставала, работала под высоким давлением.
Кто ни увидит — все скажут: «Нелегко тебе».
Сюй Шэн не мог проигнорировать эти два сообщения. Он вздохнул и ответил: «Понял».
В шлёпанцах он поплёлся в свою комнату.
Телефон снова запищал два раза.
На этот раз в строке уведомлений мигало сообщение из группового чата.
У официальной группы класса 7 второго курса было неофициально-официальное название: «Одна большая дружная семья».
Судя по названию, его придумал Хоу Цзюнь.
В официальной группе состояли все ученики и учителя. Обычно там никто не писал, и на этот раз группа ожила, потому что Тань Кай осторожно обратился к Мэн Говэю, разведывая насчёт результатов месячного экзамена.
Тань Кай: «Учитель Мэн, когда примерно будут результаты месячного экзамена?»
Мэн Говэй: «Очень скоро!»
Хоу Цзюнь появился так же быстро — очевидно, он сговорился с Тань Каем.
Хоу Цзюнь: «"Очень скоро" — это насколько скоро?»
Мэн Говэй: «Можете не волноваться. Мы ускоряем проверку работ. Постараемся, чтобы после понедельника вы уже получили свои работы и мы могли их разобрать».
Сюй Шэн подумал: «...Ну не настолько же быстро».
Конечно, одноклассники в группе хотели, чтобы результаты появились как можно позже. Услышав эту новость, они все расстроились.
Хоу Цзюнь: «Хорошо, учитель. Спасибо за работу. На самом деле нас волнует не столько результат, сколько ваше здоровье».
Тань Кай подхватил: «Да, не переутомляйтесь. Результаты могут и подождать».
Сюй Шэн мысленно поставил этим двоим лайки, вышел из чата и открыл другой.
Один только аватар Шао Чжаня вызывал у него в голове образ его лица.
Сюй Шэн вспоминал, как он отвечал на экзамене под именем Шао Чжаня, и чем больше вспоминал, тем сильнее ощущал угрызения совести.
S: «Группу видел?»
S: «Может, тебе... взять отгул в понедельник?»
Когда Шао Чжань получил это сообщение, он только что закончил решать очередной тест.
Он откинулся на спинку стула, впервые за долгое время отвлёкшись от вороха экзаменационных работ, и показал: «Продолжай».
S: «Я сначала посмотрю конкретные результаты и реакцию Старика Мэна и остальных, а потом придумаю план действий».
Шао Чжань: «Всё равно умирать — стоит ли выбирать день?»
S: «...»
В жилом доме снизу жил старик, любивший слушать оперу. Уши у него были слабые, поэтому телевизор всегда был включён на полную громкость. Из старого телевизора непрерывно доносились завывания. Дома в районе Наньпин в основном были старыми, этот район сильно отличался от центра города, и школ там было мало, поэтому информация доходила с трудом.