Сюй Шэн не подготовил никаких вопросов и просто на ходу придумал: «Я не совсем понял тему с прошлого урока». Затем одним ухом слушал, как Чжоу Юань, открыв учебник, выводит формулы, а другим — разговор Мэн Говэя и Шао Чжаня.
Мэн Говэй с огромным трудом выговорил: «Вот что... результаты месячного экзамена вышли».
Шао Чжань кивнул.
Мэн Говэй: «В последнее время в жизни... ничего не случилось?»
Шао Чжань: «Нет».
Мэн Говэй: «Насчёт результатов... У меня есть к тебе несколько вопросов, не волнуйся. Если у тебя есть какие-то мысли, можешь рассказать учителю, мы вместе решим и преодолеем».
С этими словами Мэн Говэй пододвинул к нему несколько работ.
Шао Чжань наконец увидел, как Сюй Шэн ответил на задания.
Ряд кроваво-красных оценок резал глаза всем.
Мэн Говэй: «А с почерком что случилось?»
Этот почерк Сюй Шэна было невозможно объяснить.
Шао Чжань закрыл глаза: «В последнее время практикуюсь в "безумной скорописи[1]"».
«...»
У Мэн Говэя было слишком много вопросов. Каждое задание в каждой работе вызывало у него глубокое недоумение. Он даже хотел спросить напрямую: «Как ты мог так плохо написать?», но боялся, что, не разобравшись в ситуации, может ранить Шао Чжаня.
Мэн Говэй мог выбрать лишь несколько показательных вопросов. Он указал на сочинение по английскому. Тема сочинения называлась «Чтение» — нужно было рассказать о пользе привычки читать. С трудом выговорил: «В английском сочинении первая фраза: "Old people said, read huahuahua, write shuashuashua" — что это значит?»
Шао Чжань: «...?»
Примечания к главе:
[1] Китайская каллиграфия имеет несколько стилей. 行书 (xíngshū) — полукурсивный (беглый) стиль, которым обычно пишут от руки в повседневности. 狂草 (куан цао) — самый экспрессивный стиль, где иероглифы сливаются в непрерывную линию; высокое искусство. Шао Чжань иронически называет 狂草 каракули Сюй Шэна.
Глава 33
На столе лежали четыре экзаменационные работы. Самый низкий балл был по английскому — всего 36.
В душе Мэн Говэя бушевала буря. По этому предмету во всей параллели, пожалуй, мог состязаться только Сюй Шэн — и больше никого. Они были достойны друг друга!
Когда он так старательно усадил их вместе, он надеялся, что Сюй Шэн хоть немного приблизится к Шао Чжаню. Но он никак не ожидал, что под влияние попадёт Шао Чжань!
И как это могло произойти?!
«Учительница английского хотела спросить тебя лично, — Мэн Говэй снова взглянул на сочинение. Ему показалось, что он принял мало успокоительного, и, переведя дух, продолжил: — Но у неё были дела в административном корпусе… Шао Чжань, твои домашние задания всё… всё были нормальными, результаты всегда стабильными. Можешь объяснить?»
Шао Чжань: «Я…»
Нет, он не мог.
Шао Чжань не мог говорить.
Разрушение было вселенским — и Шао Чжань пострадал не меньше Мэн Говэя.
Смотря на эту дикую, почти нечитаемую скоропись по-английски, Шао Чжань погрузился в глубокое молчание. Любую сложную задачу он мог решить с одного взгляда, но сейчас его мозг был абсолютно пуст.
Не просто пуст.
Шао Чжань чувствовал, как какой-то нерв в его голове неконтролируемо взорвался.
Назвать это предложение английским было бы лестью. Оно полностью нарушало грамматику, использовало лексику, которой нет ни в одном словаре — ни один иероглиф не подходил к «hua» и «shua». Это был изобретённый самостоятельно язык.
Шао Чжань с трудом подавил желание схватить Сюй Шэна, сидевшего через стол с притворным видом «задающего вопросы», и припечатать к столу, спрашивая, что это за хрень он написал.
«Вот как выводится эта формула, — Чжоу Юань, сидящий через стол от Мэн Говэя, дошёл до последнего шага и передал ручку Сюй Шэну. — Понял? Давай, попробуй сам вывести».
Сюй Шэн был полностью сосредоточен на разговоре Шао Чжаня и вообще не слушал, что говорит учитель Чжоу. Он сжал руку в кулак, приложил ко рту и негромко кашлянул, пытаясь привлечь внимание Шао Чжаня, а затем тихо подсказал: «У тебя… подключи воображение».
Сюй Шэн боялся, что кто-то услышит, поэтому говорил невнятно и тихо.
Шао Чжань: «…»
Сюй Шэн не мог сказать много и не мог подсказывать слишком явно. Боясь, что Шао Чжань не услышал, он снова невнятно выдавил три слова, повторив: «Воображение». Перевести эту фразу было нетрудно, но он признавал, что нужно было добавить вот самую малость воображения.
Шао Чжань подумал: «Какое там воображение, я не знаю».
Сейчас он хотел только убивать.
Сюй Шэн вздрогнул от ледяного взгляда Шао Чжаня. До того как прийти в учительскую, он боялся, что Шао Чжань умрёт здесь. Теперь он думал: умрёт Шао Чжань или нет — неизвестно, но если Шао Чжань не умрёт и выйдет из этой учительской, то следующим, возможно, умрёт сам Сюй Шэн.