Потому что если бы он был Шао Чжанем, он тоже убил бы того, кто написал эти ответы от имени Сюй Шэна.
На самом деле, Сюй Шэн был очень даже обижен. Он реально старался на этом экзамене! Иначе не перевёл бы такой гениальной фразы!
Обычно он даже на своих экзаменах так не старался.
На самом деле, по трём другим предметам результаты действительно немного улучшились. Знания, которые Шао Чжань ему подтянул, плюс его редкостное старание — средний балл по этим трём предметам, наверное, составил бы 60–70 баллов. Просто с английским было иначе: нехватка словарного запаса не решалась за день. Тексты по чтению были непонятны от начала до конца, а варианты A, B, C, D — тем более. Оставалось только гадать наугад.
Тем временем Чжоу Юань постучал красной ручкой по столу: «Сюй Шэн! Ты там бубнишь что?»
Сюй Шэн очнулся: «А, я говорю… вот, значит, как выводится эта формула».
Чжоу Юань протянул ему ручку: «Понял — выводи. С каких это пор ты пришёл в учительскую задавать вопросы? Раньше, кроме как за наказанием или за тем, чтобы выслушивать, какой ты плохой ученик, тебя здесь не видели. Солнце сегодня с запада взошло?»
Одну ложь нужно покрывать множеством другой.
Сюй Шэн: «В последнее время я открыл для себя радость учёбы. На самом деле учёба не скучна, особенно под руководством Шао Чжаня. Я глубоко вдохновлён».
Чжоу Юань как раз размышлял об оценках Шао Чжаня и понятия не имел, кто кого вдохновляет.
Мэн Говэй всё ещё ждал ответа Шао Чжаня.
Под влиянием подсказки Сюй Шэна про «воображение» Шао Чжань попытался отбросить все свои многолетние знания английского. В конце концов он сдался — главным образом потому, что даже если бы он перевёл эту фразу, то не смог бы объяснить её Мэн Говэю. Мэн Говэй решил бы, что он сошёл с ума: «Это предложение, наверное, неправильно написал».
Мэн Говэй: «Описка?»
Шао Чжань: «М-м».
Описка была поистине ошеломляющей.
Но по сравнению с мыслью о том, что Шао Чжань мог получить такие баллы, и мыслью, что он просто сделал такую описку, вторая казалась более убедительной. Мэн Говэй снова спросил: «А ты… зачем практикуешься в «бешеном курсиве»?»
Шао Чжань: «Меняю стиль».
Мэн Говэй запнулся: «У тебя и так красивый почерк. Не надо… Иногда стремиться к прорыву — это хорошо, но «бешеный курсив» тебе, наверное, не подходит. Правда, не надо».
Помимо этой английской фразы, у Мэн Говэя оставалось ещё много вопросов.
«Шао Чжань, а как сочинение по литературе могло уйти от темы? Не похоже на твою ошибку».
«Последние несколько задач по математике — там только «Решение:» написано и всё. Как ты думал?»
««Гром и молния, внезапный ливень утих»… Ты переделал эту строку из стихотворения? Она от Лю Юна[1], и ты остался недоволен?»
«…»
Одна фраза за другой обрушивались на Шао Чжаня, и ему хотелось немедленно сбежать отсюда. Сюй Шэн мог бы хоть пустой лист сдать — и то было бы лучше, чем отвечать так!
Но человеческая воля к жизни и способность к экстренной мобилизации — это нечто невероятное. После месяца, когда он прошёл через всё, опустевший мозг Шао Чжаня постепенно начал работать. Мэн Говэй продолжал сыпать вопросами, но Шао Чжань вдруг перебил его: «Учитель».
Мэн Говэй остановился и посмотрел на него.
Шао Чжань: «На самом деле всё было так. В день экзамена я себя чувствовал не очень хорошо».
За несколько секунд в голове Шао Чжаня пронеслось многое, и он быстро выстроил целую логическую цепочку для этого оправдания: «Сначала был кашель, потом симптомы быстро прошли. Врач в школе тоже сказал, что ничего страшного. Но на следующий день у меня разболелась голова. Можете спросить у преподавателя, наблюдающего за экзаменом — ближе к концу теста… я потерял сознание».
Мэн Говэй: «А?»
Не только Мэн Говэй остолбенел — Сюй Шэн тоже.
Когда до него дошло, он только и мог выдохнуть:
Мать твою, гениально!
Он смог приплести сюда симуляцию болезни и кому на экзамене. Всю историю он склеил с началом и концом, причинами и следствиями.
Не зря Шао Чжань был первым в параллели — мозги работали!
Мэн Говэй действительно слышал, что на последнем экзамене Шао Чжань уснул и его не могли разбудить. Но тогда все думали, что он просто «уснул» — удивились, что Шао Чжань вообще может спать на экзамене, но не придали этому значения.
Мэн Говэй наконец прозрел! Оказывается, всё было так! Небо перестало рушиться, земля — разверзаться.
«Я так и думал, — Мэн Говэй собрал работы и убрал их. — Ты бы не мог так написать. Сейчас тебе лучше? С чего вдруг разболелась голова?»