Конечно, рис не мороженое, кто же спорит? На пару рис разбухает, а мороженое бессильно обмякает от любой жары. Но мне все равно нравится и то и другое.
– Мороженым не наешься, только зубы испортишь и потолстеешь! И!.. – продолжала Ёко, а я задумчиво угукала на каждый аргумент. Пока что ее доводы ничем не отличались от того, что я уже слышала от учителей и тети, но я ждала, что сейчас-то она скажет что-нибудь новенькое. Однако Ёко, поразмышляв немного, закончила простым: – И вообще…
Тут мы подошли к детской площадке. Ёко бросила портфель в корнях дерева и побежала к остальным ребятам.
– Сараса, давай скорее! – поторопили меня остальные, и я, покачав головой, повторила за Ёко. Какая жесткая ручка… Не разработанная совсем еще: мой-то портфель только купили.
До девяти лет я ходила только с ранцем. Не таким жестким, как портфель, тканевым, небесно-голубого цвета, совершенно чудесным.
– Сараса, тебе какой больше нравится? – спросили мама с папой, когда готовили меня в первый класс.
Они всегда спрашивали моего мнения, не только по поводу школьной сумки.
Папа одолжил у знакомого стандартный красный портфель, мама у подруги – ранец. Еще мне предложили спортивную сумку, сумку на плечо – в общем, много вариантов. Но мне с первого взгляда понравился именно ранец. Я всегда любила сочетание белого с голубым и уже предвкушала, как пойду в светлом платье и с этим небесным рюкзачком на плечах. Конечно, остальные варианты я тоже надела на пробу, но с сумкой у меня быстро заныл локоть, а портфель оказался для крохотной девочки слишком громоздким, уродливым и вообще тяжелым.
– Не знаю, – возразил папа, легко поднимая портфель одной рукой, – во времена моего детства они были тяжелее.
– Так еще же учебники! Вердикт: подсудимый признается виновным в тяжести! – подвела итог мама, как будто она судья.
– Акари, ты даже на клатчах крест ставишь…
– Потому что руки занимают!
Мама никогда не шла на компромиссы, поэтому не завела себе ни одной подруги из числа других мам. И ее это ни капли не заботило! Она находила кучу занятий поинтереснее, чем болтовня о детках. Скажем, смотреть кино или выпивать, когда захочется. По ее словам, она все силы отдавала любви к нашей семейной жизни и для скучной обязаловки не оставалось ни одной свободной минутки.
Папа – наоборот. Он работал в городском управлении, поэтому каждый день смиренно терпел встречи даже с теми людьми, которые ему не очень нравились. Мама постоянно повторяла: «Минато молодец», «Настоящий герой», «Люблю».
Когда-то давным-давно они познакомились на музыкальном фестивале на природе. Вокалист их любимой группы, ради которой они туда выбрались, несколько лет назад скончался, и теперь у микрофонной стойки его заменял гитарист. Каждую клеточку маминого тела, от головы до кончиков ногтей, пропитала музыка, и она явственно ощущала, что душа покойного вокалиста где-то рядом.
– То есть он стал призраком? Тебе не было страшно? – спросила я, и мама поправила меня:
– Там был не призрак, а душа.
Про себя я подумала, что это одно и то же, но мне объяснили, что душа – это более мощный и чистый поток энергии. Я все равно не поняла, но это как раз неудивительно. Мама говорила много непонятностей. Папа называл это духовным восприятием, а наши соседки – отмороженностью. Я не поняла, что значит вот это последнее, и попросила у библиотекарши, которая мне казалась очень умной, чтобы она объяснила простым языком. Женщина долго поправляла очки, а потом наконец сказала: «Так говорят, когда у человека не в порядке с головой и он не считается с окружающими». Тогда все стало ясно.
Так вот, мама, у которой в юности было с головой еще больше не в порядке, почувствовав, что душа почившего вокалиста где-то рядом, вдруг повернула голову и столкнулась глазами с таким же заплаканным папой. Допели последнюю песню, и они обменялись короткими: «Приходил?» – «Приходил!» Им не понадобилось подлежащее, чтобы друг друга понять, после чего они со слезами обнялись.
– И я сразу решила, что выйду за Минато замуж.
Не «хочу», а «выйду» – в этом вся моя мама. И ведь правда вышла, уже через три месяца! Она явно не очень понимала, что такое осмотрительность.
В тот день я в очередной раз выслушала историю их знакомства и подумала, что сейчас папа, может, и притворяется серьезным, но на самом деле они с моей бедовой мамой одного поля ягоды. А как насчет единственной дочери двух отмороженных людей?
Может, у меня тоже с головой будет не в порядке?
За этими размышлениями у низкого столика в гостиной у меня не получалось сосредоточиться на глине. Кстати, ваяльная глина еще и сильно пахнет. Пока я, нахмурившись, пыталась вылепить невнятную кошачью мордочку, мама прокомментировала: «Ну и вонь». И зажала нос, хотя стояла вообще за кухонной стойкой.