Акико стала почти безразлична косметика – краситься, чтобы понравиться землянам, ей было даже неприятно. «Если я не собираюсь изображать из себя красавицу перед венерианцами, какой смысл сидеть перед трюмо, пудрить нос импортной пудрой и подкрашивать губы помадой?» – думала она. Модные цвета года и меняющаяся длина юбок не имели для нее значения. Люди говорили, что она красива, но ее одолевали сомнения: вдруг по венерианским представлениям о женской красоте она уродлива? Акико была готова заплатить любую цену, чтобы получить доказательства обратного. Даже если бы весь мир заявил, что она красива, это все равно не удовлетворило бы ее. Редкая красота Акико была красотой одиночества, без малейшего намека на кокетство.
Молодого венерианца из Канадзавы звали Такэмия. В письмах к Акико он не пытался ей польстить или угодить, ведь прежде они никогда не виделись. Просто он обладал способностью предсказывать появление летающих тарелок, хотя его предсказания были ограничены пределами одного региона – Канадзавы. Он не раз писал, что, если она посетит Канадзаву в один из особых дней, они непременно станут свидетелями прибытия летающей тарелки. Он указал дату и время появления: второе декабря, пятнадцать тридцать. Акико отмахнулась от возражений родителей и написала, что приедет. Кадзуо, узнав о ее решении, лишь молча усмехнулся.
Хотя в последнее время Акико пренебрегала косметикой, для этой поездки она заказала модный костюм из черного бархата, сделала макияж и в целом приложила все усилия, чтобы выглядеть как можно красивее в человеческих глазах. «Проверю, какая у него будет реакция, и пойму, насколько хорошо я выгляжу. Если скажет, что, на взгляд венерианца, я уродлива, это опровергнет не только мое собственное представление о красоте, но и представление всего человечества. Если он скажет, что я красива, значит у людей не такой уж плохой вкус».
Акико никогда не делала маникюр, но в этот раз даже ногти на ногах покрасила бледно-розовым лаком. Женщина средних лет, сидевшая рядом с ней в поезде, безмятежно спала. Когда Акико пошла в вагон-ресторан, мужчины не могли отвести от нее глаз. Она была звездой под прицелом толпы астрономов-любителей, наблюдавших за ней в дешевые телескопы.
С утра было пасмурно, пейзаж за окном вагона мок под дождем. Но стоило поезду приблизиться к побережью Японского моря, как солнце стало все чаще проглядывать через просветы в облаках. Акико окинула взглядом пепельно-серую поверхность залива Тояма, появившегося справа. Тем временем слева, на западе, солнце, пылавшее, как огонь в печи, пробивалось сквозь густые тяжелые облака, окрашивая их кармином. Но на горизонте плотная завеса скрывала границу между горами и небом, и лишь белые снежные бороды облаков, словно призраки, парили над горными склонами.
Акико положила на колени взятую в дорогу книгу. Потом сравнила, как сверкает под падающими с запада солнечными лучами маникюр на правой и левой руке. Ногти у нее были ровные и красивые. Она вспомнила страстную тягу Кадзуо к экзотической красоте земных девушек. Мысли о брате вызвали у Акико чувство странной гордости, к которой примешивалось легкое унижение, дополненное чем-то приятным. В общем, не самые плохие ощущения.
«Белый лебедь» прибыл на вокзал Канадзавы в пять часов, как раз когда зажглись уличные фонари. Акико заранее сообщила Такэмии номер вагона и во что она будет одета. Не успела она сойти на платформу, как услышала запыхавшийся голос:
– Осуги-сан?
Первый вагон, в котором ехала Акико, остановился на открытой, неосвещенной части платформы.
– Да, это я, – тихо проговорила Акико, выходя из вагона.
Парень тут же подхватил ее сумку:
– Добро пожаловать! Я Такэмия.
В Канадзаве было необычайно тепло для этого времени года, так что Акико, выйдя из отапливаемого вагона и впервые вдохнув местный воздух, не испытала неприятных ощущений.
Так встретились два инопланетных существа родом с одной планеты – далекой Венеры. В людских глазах это событие выглядело как заурядное тайное свидание влюбленной парочки в темном углу железнодорожной платформы, но с точки зрения Вселенной это был момент поистине торжественной встречи созвездия Лебедя с Большим квадратом Пегаса на платформе, открытой взору небес. Поезд уже ушел, суета вокруг стихла, и воцарилась напряженная тишина, какая иногда возникает даже на оживленных вокзалах. Это позволяло ветру, нежно баюкавшему разноцветные сигнальные огни, осторожно шелестеть в вечернем небе, будто мерцавшие в небесах наблюдатели тихо перелистывали страницы секретного документа, запечатлевшего встречу этой пары.