— А у меня как было: либо свое заведение открывать, либо с мужчиной остаться. Ну, я и выбрала свое дело. Правда, все равно оно не выгорело. Может, стоило мужчину выбирать…
— Жалеешь?
— Да нет. Не сказала бы. Было бы о чем жалеть…
— Да, сожаления — это слишком оптимистично. Говоря о Сожалениях, обычно представляют, как гладко бы все обернулось при ином раскладе, но разве это не наивно? Куда чаще все идет не так, как надо. Ну выбрал бы ты другой вариант, а там все тоже не заладилось бы. Тогда о чем жалеть?
— А ведь правда. Сожаления — они как надежды и мечты.
— Вот-вот. Лишь иллюзия счастья, которое могло бы быть.
— Аяно, а что насчет тебя? Что-то ты замолчала.
— Неужели жалеешь о чем-то?
— Да нет, но…
— Но?
Может, сожалений и не было, но вот что вспомнить было.
Заведение, которое Аяно держала когда-то в одиночку, находилось на северной окраине Токио, и обычно туда заходили работники расположенного поблизости завода на обед или ужин. Порой Аяно казалось, что они приходят больше из жалости, чтобы помочь ей протянуть подольше. Но однажды завод закрылся, люди перестали заглядывать, и дела стали совсем плохи. В то время единственным, кто продолжал приходить и поддерживать ее, стал мужчина по фамилии Тасиро. Хоть Аяно и полагалась на него, имени не спросила. Вечно растрепанный и небритый, весь год в одной и той же одежде и очки с треснутой линзой.
«Денег у него явно не водилось…»
Заказывал он всегда комбо с яйцом и ветчиной, самое дешевое в забегаловке Аяно, но сбалансированное и сытное за счет наличия мяса, яиц и овощей.
— Я уже целиком состою из здешнего комбо с яйцом и ветчиной, — говаривал Тасиро.
У него была очень запоминающаяся, по-детски открытая улыбка. Он не рассказывал о себе, но всегда с удовольствием беседовал с Аяно, ласково посматривая на нее.
Было в нем что-то притягательное.
Возможно, он будил ее материнский инстинкт. Аяно казалось, что этот мужчина хорошо подошел бы на роль ее спутника жизни.
Как-то она обсуждала это с Харукой, своей подругой еще со школьных времен.
— Ну, так ведь оно и есть, — понимающе кивнула Харука. — Разве твое желание открыть столовую не проистекает из того же материнского инстинкта?
— То есть?
— Ну, ты всегда всем как мама…
— Серьезно? Я?
— Хотя сама этого, похоже, не замечаешь. Понимаешь, у меня вот совсем не так. Мне и для себя-то в тягость готовить. Не сравнить с тобой. Можешь кого угодно вкусно накормить. Восхитительно ведь! Прямо матушка всего квартала.
Аяно до сих пор иногда задумывалась, права ли была подруга.
Ответ она так и не нашла, но порой все же думала: «А если бы?»
«Если бы я тогда с ним…»
А может, что-то получилось бы, если бы она подольше держала то заведение? Но Тасиро перестал заходить за несколько месяцев до того, как она свернула дело. Не было никаких предпосылок, однажды он просто перестал появляться — должно быть, переехал, а может, нашел место, где кормят повкуснее.
При этих мыслях у Аяно что-то сжималось в груди.
«Как хрупки такие мгновения…»
Мужчина, о котором она порой думала, пусть даже не всерьез: «Возможно, с ним я могла бы провести жизнь», неожиданно исчез без следа. Долгое время она виделась с ним каждый день, а потом эта связь вдруг оборвалась.
«Вот что значит владеть заведением», — поняла тогда Аяно.
Люди непоследовательны и своенравны, а связи между ними бесконечно хрупки, поэтому не стоит возлагать надежды на что-то. Она крепко зарубила на носу: чтобы выжить в этом городе, нужно как можно раньше махнуть на все рукой.
«Но…»
— Мм? — Киса подняла голову при появлении первых посетителей. — О…
Остальные тоже заохали: «А? Хм… Ого!»
— Добро пожаловать, — бодро поздоровалась Киса с Мацуи и Канако.
Все четыре женщины невольно бросили взгляд на часы. Да, именно в это время обычно и заглядывал Мацуи. Но на этот раз он был не один, а в компании женщины — это уже что-то новенькое. Любопытно…
Женщины были заняты готовкой, поэтому украдкой следить за посетителями им было некогда, но слух всех четверых был обращен к столику, за который сели Мацуи и его спутница.
— Честно говоря, я впервые привожу сюда кого-то, — признался Мацуи.
— Правда? — Канако отпила чая ходзи, который принесла к столику Ёриэ.
— Да. Это место для меня особенное. Но вы…
— Можно на ты, правда. Просто Канако.
В этом была вся Канако. Она хорошо ладила с людьми и за какие-нибудь пять минут беседы умела перейти на неформальный дружеский тон, будто была знакома с человеком долгие годы. Этим она сразу располагала к себе людей, и те легко открывали ее сердце. Что это — навык, приобретенный за время работы в кол-центре, или врожденная черта характера? Наверное, все вместе.