— «Детектив Сюро»?!
— О, ты знаешь такой фильм?
— Конечно, знаю! Он снимался в той же студии, что и наш.
— Вот оно как.
— Вдобавок он довольно популярный. Сейчас уже продолжение делают.
Аяно вновь осознала, как далека стала Харука.
— Да уж, ты всегда последней новости узнаешь… Ты же понимаешь, что это крупнейшая в Японии киностудия?
На Аяно накатило уныние.
«И чем я вообще занимаюсь…»
И Тасиро, и Харука теперь связаны с такой крупной компанией, еще и в кино снимаются… Хотя погодите. Тасиро как раз не снимается. Он — тот самый детектив Сюро, что стал прототипом киногероя.
— Так вот, этот детектив Сюро ужасно похож на Тасиро! — возбужденно выпалила Аяно.
— Погоди, давай успокоимся, — Харука заглянула ей в глаза. — Это ведь всего лишь кино. Даже если они похожи, это не значит, что твой Тасиро — тот самый детектив.
— Но я думаю, так и есть. Мацуи говорил, что не понял, детектив его пассажир или актер, но я разобралась. Пусть актер, играющий Сюро, очень похож на него, но это не сам Тасиро. Значит, он и впрямь стал частным детективом. Причем известным, раз про него даже фильмы снимают.
— А? Как-как, еще раз? — переспросил Мацуи.
Облизав пересохшие губы, Мицуки повторила.
— Щипцы для колки арахиса, — отчеканила она.
— Именно арахиса? Не грецких орехов?
— Ага. Странно ведь? Вдобавок попросили, чтобы они выглядели старыми. Сказали, это очень важно.
— О, — тут Мацуи осенило. Он вспомнил, как когда-то подвозил клиента в район Симокитадзава и на обратном пути свернул в темный переулок, где светилась вывеска всего одного заведения. Он сбавил скорость, присмотрелся и понял, что это комиссионный магазин. Мацуи тогда очень удивился и взглянул на часы — не верилось, что он работает в такой час. Было три ночи.
— Отвезете меня туда?
— Конечно. Надеюсь, получится его отыскать.
Лунный свет мягко освещал такси цвета ночного неба, словно оберегая от тревог.
— Хм, ясненько, — пробормотал Ибараки себе под нос, увлеченно разглядывая луну в небе. В правой руке он держал узкий и длинный серебристый цилиндр, а левой крутил кольцо регулировки. За стеклами трубки виднелось две луны.
— Отличная вещь.
Ибараки уже и забыл, где нашел эту подзорную трубу. Поначалу он понятия не имел, как это называется и для чего используется, но едва увидел ее, сразу понял, что этому предмету найдется место в его магазине.
Придумывать вычурное название магазину ему было неохота, так что в итоге он просто написал на вывеске краской свою фамилию: «Ибараки». По его задумке, это должен был быть обычный комиссионный магазинчик, но заведения всегда несут на себе отпечаток личности владельца. Поэтому, откровенно говоря, «Ибараки» было странным местом.
Так как режим дня Ибараки был перевернут с ног на голову, он открывал магазин в девять вечера, а где-то в районе четырех утра, когда близился рассвет, позевывая, запирал дверь заведения.
Ибараки был соней.
Он плохо переносил яркое полуденное солнце и вечно стремился спрятаться от него куда-нибудь, где темно и тихо, а там сразу задремывал. С детства так было. Ибараки даже придумал название для своего состояния: синдром колыбельной. Придумывание названий было постоянной переменной его работы.
— Усилитель лунного света… — с ходу решил он, глядя в подзорную трубу на луну. Так предмет получил имя. Оставалось лишь написать его на бирке и придумать случайную цену.
Большинство людей вынесло бы вердикт: «Это неисправная подзорная труба», и дело с концом, но Ибараки очень любил сломанные вещи.
Предметы, созданные людьми, перерождаются в нечто новое, когда ломаются. Такова была философия Ибараки. Люди делают вещи для того, чтобы те служили определенной цели. А ломаясь, они наконец освобождаются от назначенной людьми миссии и обретают свободу.
Он был убежден в этом и верил, что его настоящая работа — это придумывание истинных имен для таких вот обретших свободу вещей. Иными словами, большинство вещей, стоящих на полках в его магазине, были сломанными или испорченными.
«Ручка с прозрачными чернилами», «половинчатая шляпа», «тепловой пулемет», «сосуд для тихих вод»… Товары в магазине Ибараки сплошь носили причудливые имена, и покупатели не сразу понимали, что перед ними сломанные вещи. Впрочем, учитывая время работы заведения, клиентов у него становилось все меньше и меньше с каждой ночью.