— И все?
— Да.
— А лидер у вас есть? Кто-то вроде капитана команды?
— Нет. Нам сказали, что все мы должны быть равны.
— Кто сказал?
— Взрослые с площадки. Продюсер, режиссер, менеджер и остальные…
— Площадки?
— Я имею в виду съемочную площадку. Съемки начнутся через две недели, и мы постоянно курсируем между съемочной площадкой и общежитием… Но, если так дальше пойдет, думаю, некоторые из нас решат уехать… Да и я не уверена, что долго продержусь.
— Понимаю… — Канако еще раз окинула взглядом заметки, которые успела сделать. — А смотрительница общежития чем занимается?
— Убирается и готовит для нас.
— О, а кушаете вы все вместе?
— Ага. В общежитии есть столовая, там мы и собираемся.
«Вот оно», — осенило Канако.
— Именно.
— Тогда вам стоит побеседовать всем вместе после еды.
— Но все сразу расходятся по комнатам, как только поедят.
— Значит, вам нужно будет их остановить. И предложить поговорить.
— Не выйдет. Некоторые старше меня, и вообще, все очень независимые и смотрят на других как на соперниц.
— Но ведь, — Канако пошла в наступление, — разговор — это очень важно. И раз у вас нет лидера, вы так и останетесь разобщенной группой, пока кто-то не сделает первый шаг.
— Вы так думаете?
— Попробуйте набраться смелости и начать разговор.
Это был единственный совет, который Канако могла дать. Наверняка у каждой из одиннадцати девочек свои переживания, и пока кто-то не подаст голос первым, напряжение так и не найдет выхода.
После долгого молчания Эко ответила:
— Хорошо. Постараюсь.
«Ну и замечательно», — выдохнула Канако. Конечно, это было ложное облегчение, принадлежащее лишь ей, — радость, что разговор пришел к логическому завершению. На самом деле ничего не разрешилось, и никакого повода для реального облегчения не было.
Эта дилемма постоянно вставала перед Канако. Можно ли предаваться этой маленькой ложной радости, когда проблема не решена? Нормально ли это?
Распрощавшись и положив трубку, Канако какое-то время размышляла об этом, но вскоре в наушниках раздался новый голос.
Перья, парящие в ночи
Пришел час ночи.
— О, Эйко? — окликнули ее у дверей общей ванной комнаты. Услышав голос Харуки, Эйко облегченно выдохнула и подошла.
Харука была единственной, с кем можно поговорить по душам. Она была самой старшей среди одиннадцати девушек, но этого совсем не ощущалось — в хорошем смысле. Харука со всеми держалась доброжелательно, не зазнавалась и охотно брала на себя то, чем не хотели заниматься остальные. Уборка общей ванной была одним из таких дел. По задумке, они должны были делать это по очереди, распределив дежурства, но постепенно инициатива сошла на нет и все легло на плечи Харуки.
Вообще за уборку отвечала смотрительница общежития, но, когда Харука узнала, что у той болит спина, она сама предложила: «Давайте хотя бы ванную мы будем убирать сами».
Эйко узнала об этом две недели назад. С тех пор она старалась заглядывать в свободное время в ванную и, если находила там Харуку за уборкой, присоединялась к ней.
— Да ладно, Эйко, оставь мне. Завтра рано вставать.
— Но почему не работает система дежурств?
— Так ведь некоторые заявили, что ванной вообще не пользуются. А если устраивать дежурства — убираться придется и тем, кто сюда и не заходил ни разу.
— Ну да…
И все равно это не причина, чтобы Харука взвалила все на себя. Но, похоже, та считала, что лучше потерпеть неудобства, если это поможет сохранить «худой мир». Ей плохо давались споры и склоки, и она чувствовала себя не в своей тарелке, когда кто-то с кем-то ссорился.
К тому же кое-какие выгоды от уборки в одиночестве Харука все же получала. Оттерев все до блеска, она в таком же одиночестве могла насладиться горячей ванной.
— Возможно, это немного эгоистично, но я ведь могу себя порадовать в награду за ежевечернюю уборку? — как-то по секрету призналась Харука Эйко.
— Конечно! — Эйко даже немного рассердилась. — И пусть никто и не думает жаловаться! Тем более такие неряхи!
Здешние обитательницы следили за внешностью и манерами, но аккуратно использовать общую ванную почему-то напрочь отказывались. Те из девочек, кто не довольствовался душем в личной комнате и желал отмокнуть в горячей ванне, сплошь были натурами импульсивными и неорганизованными. Они оставляли на полу ошметки пены от мыла и шампуней, бесцеремонно разбрасывали повсюду пустые упаковки от кондиционеров и пакетики из-под пробников уходовой косметики. Конечно, не все так себя вели. Наверняка среди приверженцев индивидуальных душевых скрывались девочки почистоплотнее.