Мицуки попыталась прокрутить в голове то, что хочет сказать.
Ей о многом хотелось поговорить, но слова не складывались. Да и вообще ей никогда не удавалось самостоятельно упорядочить мысли. Гордиться тут, конечно, нечем…
Обычно Мицуки раз за разом прокручивала несвязанные мысли в голове, а приводила их в порядок, пока рассказывала что-то Коити. От него при этом говорить не требовалось. Рассказчик из него вообще был никудышный. Но вот слушать, как ни странно, он умел.
«Это все потому, что я вечно переспрашиваю его и привожу в порядок его бессвязные истории…»
Потому-то и выходит, что Коити не приходится говорить, помогая Мицуки собраться с мыслями. Она самостоятельно умеет упорядочивать их, пока что-то ему рассказывает. Но все равно для этого ей жизненно необходим молчаливый слушатель.
И вот что Мицуки хотелось донести сегодня.
«Коити, знаешь, ты мне нужен… Но когда речь заходит о женитьбе — я впадаю в ступор. Это ведь такое важное решение, определяющее дальнейшую жизнь, и я не могу принять его вот так запросто. Но мне кажется, что судьба в основном складывается не из тех решений, которые мы принимаем, а из тех, которые мы так и не смогли принять. У меня ведь и с работой так же. Я пришла сюда, потому что хотела работать с крупным реквизитом, но как только вошла в хранилище мелкого, так тут и застряла.
Видишь ли, Коити… Я вот что хочу сказать касательно судьбы… Помнишь, когда мы впервые встретились, — я тогда пришла брать у тебя интервью, и ты отвечал на мои вопросы с такой горячностью. Поначалу твоя речь была бессвязной, но в какой-то момент ты выдал: „Возможно, вороны — это души умерших. Они собираются в Токио, потому что в этом городе умирает много людей. И живут здесь, так как скучают по прежней жизни“ Помнишь, как ты сказал это? Эти твои слова в тот же самый миг привели меня сюда — к моменту, когда я размышляю, выходить за тебя замуж или нет.
С тех пор как кольцо застряло на пальце, я думаю — ну, значит, так тому и быть, а порой вновь начинаю сомневаться…
Я не знаю».
Мицуки повесила голову.
Пять минут прошли.
Звезды смотрят с небес
Старые часы показывали час ночи.
«Но… — задумалась Аяно. — Сейчас ведь уже больше часа… Сколько, интересно, на самом деле времени?»
Конечно, можно достать мобильник и посмотреть время… Но Аяно подозревала, что спит, а в этом случае какая разница, сколько времени?
Ибараки, владелец магазина, заявил, что «двойные часы» показывают правильное время, но и это во сне не проверишь.
— Скажите… — Аяно вознамерилась сделать все, что хочется, чтобы не жалеть по пробуждении об упущенном. — А вы продаете эту лестницу?
— Разумеется, — Ибараки чуть нахмурился, и на лице у него мелькнуло замешательство.
— Тогда дайте ей имя прямо сейчас, пожалуйста.
Обычно Аяно были несвойственны такие категоричные просьбы, но сегодня она решила отбросить робость и говорить прямо.
— А когда вы дадите ей имя, я ее куплю.
— Правда?
Тут уже Ибараки начал сомневаться — уж не спит ли он? Впрочем, он все равно как раз размышлял над именем лестницы.
— Хорошо.
Он прикрыл глаза и задумался. Это была его методика — закрыть глаза и использовать первое, что придет на ум.
«Сколько еще ступеней? — спросил он то ли у себя, то ли у Аяно, и довольно кивнул. — Идеально».
— Готово, — Ибараки открыл глаза. — У каждой ступени свое название. Они подписаны по номерам снизу, видите? Всего их четырнадцать. Поэтому двенадцатая ступень называется «До второго этажа три ступени». Соответственно, тринадцатая — «До второго этажа две ступени», четырнадцатая — «До второго этажа одна ступень» и так далее. Какую ступень вы хотели бы приобрести?
На этот раз Аяно прикрыла глаза и задумалась. Потом испугалась — а вдруг она проснется, когда откроет глаза? И затараторила:
— Знаете, я уже долго поднимаюсь…
— По лестнице? — попытался уловить нить разговора Ибараки.
— Да. Можно сказать и так. Иду по лестнице, чтобы попасть… Ну, скорее не на второй этаж, а просто в другое место. Долго поднимаюсь…
— Вот как.
— Мне уже давно нравится один мужчина.
— А?.. — коротко ахнул Ибараки и потер занывшее основание большого пальца.
— Он пропал из виду прежде, чем я успела решиться на что-то… И мы уже давно не виделись. Но недавно я случайно узнала, чем он сейчас занимается.
Собственный голос показался Аяно чужим. Почему она рассказывает о своих чувствах незнакомцу, которого видит впервые? Это ведь совсем не в ее характере. Она всегда стремилась спрятать свои истинные чувства от всех. Пусть это и сон, все равно странно, как уверенно и ясно зазвучала ее история. Аяно сама поразилась тому, как, оказывается, сильны ее чувства. Но стоило ей заметить это, как сомнения исчезли.