— Поэтому мне нужна ступень, которая называется «До второго этажа одна ступень». Я куплю ее.
— Понимаю. Как скажете, — легко ответил Ибараки.
«Мне все пригрезилось, — смиренно подумал он и кивнул, утешая себя. — То были лишь сладкие грезы…»
Сейчас он стоит в самом низу лестницы. На лестничной площадке, обозначенной: «До второго этажа четырнадцать ступеней». Наверняка эта самая далекая ступень останется непроданной. Ну и пусть. Он продолжит грезить, и грезы эти поддержат его на нелегком пути. Продает он пусть подержанные, но вещи, которые еще могут послужить кому-нибудь верой и правдой, и пока он помнит об этом и жаждет найти применение каждой, его дело будет дарить радость.
Ибараки наклеил на ступень «До второго этажа одна ступень» ценник в пятьсот иен.
— Вот, прошу.
Специально для Аяно, сияющей предвкушением, он завернул доску в синюю оберточную бумагу, хотя из-за больной руки это заняло больше времени, чем обычно.
— Она ваша, — протянул он доску покупательнице, закончив с оберткой.
Аяно все больше удивлялась тому, что никак не просыпается. Она достала монетку в пятьсот иен. Подумать только, всего за одну монету она получила последнюю ступеньку перед вторым этажом.
«Ну, это ведь сон», — подумав так, она приняла синий сверток.
— Спасибо огромное!
— Не за что.
Провожаемая взглядом Ибараки, Аяно вышла на улицу и, прижав к груди ступеньку «До второго этажа одна ступень», подняла глаза к темному пустому небу. Присмотревшись к темно-синей, на границе черного, глади, она нашла на западе крохотную звездочку, тускло мерцающую во мраке.
«Как раз над „Перекрестком“», — осенило ее.
Раз уж Итико нет дома, единственное пристанище, куда она может пойти посреди ночи, — это «Перекресток». Да и направление понятно. Только вот Аяно совершенно не понимала, как через закоулки Симокитадзавы добраться до района Кататоки, где находилась столовая. Единственным ориентиром оставалась одинокая звездочка в небе.
«Попробую идти к ней», — зашагала вперед Аяно. Подспудно ее терзала мысль: «Что я вообще творю?» Она ведь всегда боялась ходить по темным улицам, потому и отвлекала себя болтовней по телефону. Но сейчас голос Итико не сопровождает ее. Вдобавок пройти придется куда более длинный путь, чем обычно. Какое безрассудство!
«Но у меня ведь есть последняя ступенька, — напомнила она себе. — Последняя до второго этажа».
Пусть ступенька была всего одна, она оказалась весьма увесистой. Тяжелая ноша и приличное расстояние стали немалой нагрузкой, быстро отозвавшейся в ногах и спине. Вдобавок вокруг было ужасно темно. И ладно бы только это… Идти по темным, но хорошо знакомым местам это совсем не то же самое, что идти во тьме по абсолютно незнакомым улицам.
Возможно, сказался страх, но Аяно казалось, что фонарей вокруг гораздо меньше, чем обычно. Все, кроме нее, словно утонуло в непроглядной тьме, и она шагает по единственной дорожке, едва различимой во мраке.
Сколько она так идет?
Усталость охватила все тело, и Аяно уже пожалела о решении идти пешком, когда неожиданно вышла из лабиринта жилого квартала на широкий проспект — будто туман вокруг неожиданно расступился.
Даже в это позднее время по улице проносились туда-сюда машины.
Знакомый светофор с подписью «Район Кататоки» на столбе привычно мерцал на перекрестке, сменяя цвет с красного на зеленый и обратно.
Аяно всегда приезжала сюда другой дорогой на велосипеде, и теперь, когда вышла на столовую с непривычной стороны, облик «Перекрестка» показался ей незнакомым. Здание выглядело с этого ракурса таким маленьким и хрупким… И все равно уверенно стояло на своем месте, и окна его приветливо светились. Сердце Аяно наполнилось гордостью и нежностью.
Она пересекла дорогу, подошла к столовой и, толкнув раздвижную дверь, заглянула внутрь. Надеялась проскочить тихо, чтобы никто не заметил, но тут же встретилась с изумленными взглядами Фумины и Кисы за стойкой. Затем ее заметила и Ёриэ, прибиравшая на столах. На лице ее отразилось то же удивление.
— Чего это ты? — почти одновременно произнесли женщины.
— У тебя же сегодня выходной?
— Что-то случилось?