Наливка из мушмулы имела сложный вкус, в котором переплетались горечь и сладость. Мицуки прикрыла глаза, наслаждаясь. Мацуи был на работе, так что он лишь коснулся алкоголя языком, а потом только наслаждался ароматом напитка.
— Мацуи…
Мицуки уютно устроилась на заднем сиденье такси. Гроздь мушмулы лежала у нее на коленях.
— Я вот-вот усну.
Похоже, пара глотков алкоголя сделала свое дело — все тело охватила сладкая сонливость.
— Понял. Прошу, спите спокойно. Я отвезу вас домой.
— Не стоит. Если доеду до дома и улягусь в постель — не смогу встать утром на работу. Можете покатать меня до рассвета?
— Конечно.
Мацуи посмотрел на пассажирку через зеркало.
Мицуки уже прикрыла глаза. Кончиком пальца она погладила сверкающее на безымянном пальце кольцо. Лицо ее приобрело ангельски-безмятежный вид, дыхание выровнялось. Девушка крепко спала.
Токио тоже погрузился в короткую дрему.
В воцарившейся сонной тишине плоды мушмулы мягко мерцали в лучах лунного света.
Блуждания в четыре утра
Ровно час ночи.
Скоро для «Токийской службы поддержки 03» настанет самое горячее время. Воспользовавшись небольшим перерывом, Канако Фуюки прибрала на столе и теперь переводила дух, глядя в окно на ночное небо.
Токийское отделение службы поддержки находилось в двадцати минутах пешком от ближайшей станции метро, на четвертом этаже пятиэтажного офисного здания. Канако работала в здешнем концентре за столом номер двадцать пять.
С десяти вечера до семи утра, на протяжении восьми часов, не считая небольшого перерыва, она отвечала на телефонные звонки. В службе поддержки работали тремя сменами: утренняя, дневная и ночная. Заступая на свою ночную смену, Канако иногда перенимала дела сотрудников, работающих днем. Вот и сегодня к ней обратился младший коллега по имени Синъити Гото.
— Здравствуйте. Для вас есть необычное поручение…
Независимо от темы разговора с лица Гото не сходила легкая улыбка. Порой она раздражала Канако, а иногда ободряла.
— Среди телефонов с войс-банком есть один совсем старый, помните?
— Вроде бы… — неопределенно протянула Канако.
Вой-сбанки в основном использовала дневная смена, а ночной с ними почти не приходилось иметь дело. Выглядели они как обычные телефоны (хотя один из них как будто и впрямь был старше других), а название «войс-банк» им дали сами сотрудники. Фактически это был просто автоответчик, на который переключался звонок, если все операторы заняты. На него звонившим предлагалось записать содержание запроса. Изредка кто-то из них даже оставлял свой телефон, и тогда сотрудники службы могли перезвонить ему. Однако главным образом в службу поддержки звонили люди, желающие остаться анонимными, вдобавок многие из них просто искали кого-то, с кем можно поболтать. Поэтому среди записей, оставленных на автоответчике, в основном встречалось: «Я перезвоню попозже», а кто-то и вовсе молча сбрасывал звонок.
— Его решили вывести из эксплуатации.
— Вывести из эксплуатации?
Канако подметила формальный лексикон, который обычно был для Гото нехарактерен. Это черта сотрудников кол-центра. На такой работе постепенно учишься составлять образ невидимого собеседника по нюансам лексики, которую он использует. И чем богаче словарный запас человека, тем лучший из него слушатель.
— Ну… — на лице Гото мелькнула растерянность. — Я сам не особо в курсе… — (А вот это уже его собственная любимая присказка.) — Мне сказали, что внедряют новую систему автоответчиков, поэтому аппарат старого типа больше не нужен.
— Вот как, — Канако чуть склонила голову набок. — А что за необычное поручение?
— Специалист придет забрать его для утилизации в четыре утра.
— Ого! А почему так рано?
— Они сами выбрали время, зная, что мы работаем круглосуточно. Я не особо в курсе, но, похоже, утилизация такой техники, на которой записано много данных, — дело муторное. Может, потому и ребята, которые этим занимаются, довольно своенравны?
— Ага…
— Что касается поручения… Вам нужно будет передать аппарат специалисту.
— А, всего-то?
Просьба показалась Канако совершенно не обременительной — более того, ее охватило радостное возбуждение.
Пожалуй, это тоже проявление профдеформации.
Почему для того, чтобы забрать на утилизацию телефон, было выбрано такое странное время? Это личная причуда мастера? Или их компания работает круглосуточно под лозунгом: «Заберем у вас ненужные вещи в любое время дня и ночи»?