— Ему надо было так, чтобы пиджачные полы закрывали его естество.
— Не уловил, — вторично признался следователь.
— Без брюк он был и без трусов!
Следователь умолк, переваривая информацию. Она не переваривалась ввиду полной абсурдности. Пожалуй, Рябинина не так удивил приход Женьки без штанов, как приход этой дамы в прокуратуру. Зачем явилась, чего хотела и как не стыдно излагать эту дурь постороннему человеку? У Рябинина нарастало раздражение — нет, не против нее, а против районного прокурора. Зачем прислал, какая ей нужна помощь?
Додумать она не дала новой порцией информации:
— Евгений опять дрожал... И я пригласила его выпить чашечку кофе, — призналась Галина Ивановна.
— Практически незнакомого мужика без штанов?
— За кого вы меня принимаете? Я велела ему надеть хотя бы плавки.
Ее круглые глаза, аккуратно обведенные черной краской, выглядели самостоятельно, будто нарисованные на ватмане. Рябинин понял, что его терпение иссякает.
— Надел?
— По лестнице кто-то поднимался, и Женька убежал
— А вам-то что надо? — Следователь даже прикрыл рот ладонью, чтобы его вопрос не походил на рявканье.
— Привлечь его к суду.
— За что?
— За причинение мне морального ущерба.
— Галина Ивановна, обращайтесь прямо в суд.
И Рябинин вздохнул: пусть и там повеселятся.
Глава 12
Отдел милиции был недалеко. Евгений рассчитал: Антонине надо дойти, потом начнет объяснять и запинаться, потом составят протокол, соберут нужных сотрудников и поедут. У него же все готово: крюк в потолке остался еще от прежней громоздкой люстры. Вместо веревки он приготовил кожаный шнур — тонкий, крепкий и по-змеиному верткий. Плюс катушка скотча.
Он принес с кухни табуретку, встал на нее, один конец шнура наглухо привязал к крюку, а на втором сделал скользящую петлю: лишь накинуть на голову да затянуть на шее...
Трудности Женька предвидел. Например, как тещу поставить на табуретку. Дело в том, что убийств телесериалы показывали множество, но совершенных огнестрельным методом. Ножами кололи... Вешали же редко, а ему нужно бы глянуть, как это делается на практике. Но у Женьки осталось еще одно маленькое подготовительное дельце.
Он прошел на кухню и достал из холодильника бутылку водки. Ему был нужен нормальный стакан, но в буфете стояли одни лишь рюмочки. Пришлось взять чайную чашку вместе с блюдцем и ложечкой. Водки он налил до краев, вздохнул и проглотил напиток жадным торопливым глотком. Закусывать было некогда: как говорят на спортивных состязаниях — время пошло.
Евгений ввалился в комнату тещи:
— Дездемона Игнатьевна, зайдите ко мне.
— Что такое? — заторопилась она, поскольку зять в комнату молодых никогда ее не приглашал.
Она вошла. Вежливым толчком Женька усадил старушку на диван и взялся за скотч. Затем прижал ее руки к бедрам и начал опутывать их широкой липкой лентой. Дездемона вдруг засмеялась:
— Женя, никак ты замыслил меня изнасиловать?
— Ага, давно мечтал.
Когда он начал вязать ей ноги, Дездемона уже не улыбалась и следила за ним с тревожным любопытством. Теперь усмехнулся Женька: надо же быть такой сексуально обеспокоенной дурой. И хорошо, потому что легче одолеть. И пока не догадалась — кричать не будет.
Но тут Дездемона увидела висящую петлю...
Она молча задергалась, извиваясь червеобразно. Женька начал поспешать и решил проверить крепость кожаного шнура. Он влез на табуретку, сунул в петлю обе руки и подергал ее, пошатал, потянул. Крепко...
Но табуретка вдруг поехала и ушла из-под ног. Евгений сжался, приготовившись шмякнуться всем телом об пол...
Но падения не случилось — он повис в петле, раскачиваясь туда-сюда как маятник. Первая его мысль была почти радостной: хорошо, что петля защемила обе кисти рук, а не одну. Но вторая мысль испугала: без посторонней помощи ему не выбраться. Третьей мысли уже не было, потому что начала подступать боль — заломило плечевые суставы. Женька вспомнил, что в древние времена так пытали воров и убийц. Дыба.
Он стал вырываться, дергаться, раскачиваться, стонать... Но боль только усиливалась...
— Дездемона Игнатьевна, помогите...
— Родненький, как же помогу, если я связана. Мне и не встать.
И Дездемона червячно завертелась, пытаясь освободиться от пут и спасти зятя. Он добавил в голос слезливости:
— Игнатьевна, попробуй... Я тебе это зачту...
— Для кого петельку-то навесил, а?
— Люстру с Антониной надумали купить... Крюк испытывал...