Капитан чуть было не заметил, что ее собственная грудь тоже великовата и что невысоким женщинам идут груди скромные. Волосы красивые, но надо покороче — при ее росте. Впрочем, с короткой стрижкой она совсем будет как морковка-каротель: приятная на вид и гладенькая на ощупь.
— Татьяна, ты, вероятно, насмотрелась телесериальных детективов и захотела удариться в криминальную психологию.
— Какая в сериалах психология? Там бьют по морде да стреляют...
— Что же тебя влечет в эти мутные дебри?
— Потому и тянет, что дебри.
— Тогда реши-ка задачку.
— Из учебника по криминалистике?
— Из практики следователя Рябинина.
Татьяна воспряла так, что вскинутым плечом чуть ли не вжалась в его бок. Даже при больничном бледном освещении он разглядел ее глаза, точнее, их взгляд — будто она только что обнаружила капитана рядом с собой и удивилась.
— Тогда слушай... Инженер вернулся из длительной командировки на дачу, где отдыхала его жена. Подошел к домику и сперва глянул в окно. И отпрянул: окровавленная жена неподвижно лежала на полу. Инженер тут же бросился в милицию. Приехал следователь Рябинин и арестовал инженера за убийство.
— Появились улики?
— Только та информация, которую я тебе выдал. Ведь инженер и в дом не заходил. Как же Рябинин догадался?
Из кабинета появился Заколошный, сопровождаемый врачом. На вопросительный взгляд опера доктор ответила возмущенным фырканьем:
— На вашем потерпевшем ни царапины. Его надо не в больницу, а в вытрезвитель.
Палладьев задумался, представляя, как все будет выглядеть далее. В вытрезвитель Заколошного не возьмут — не та кондиция. Но он покушался на убийство и хотел повесить тещу. Заколошный, конечно, объявит, что все было наоборот: теща хотела его повесить и уже подвесила, а скотчем обмоталась для отвода глаз. Свидетелей нет, жена встанет на сторону мужа, пойдут экспертизы — вменяемы ли фигуранты, какова прочность шнура, выдержал бы крюк... И кончится все постановлением о прекращении уголовного дела либо за недоказанностью, либо за отсутствием состава преступления.
— Капитан, тещу я хотел попугать, — выдвинул Заколошный новую версию.
Его лицо до того вспотело, что казалось тающим. Глаза — не взгляд, а именно глаза — метались в глазницах, словно опасались утонуть в поте. Капитан жестко подцепил его под руку:
— Выйдем-ка во двор.
— Бить станешь?
— Демократия запрещает.
Татьяне он сообщил:
— Беру тебя в помощники.
— На какую должность? — без усмешки спросила она.
— Бессменной понятой, — с усмешкой оповестил капитан.
Но уйти им сразу не удалось. К врачу подлетел нервный мужчина с роскошной шевелюрой. Докторша окликнула Палладьева и сделала подзывающий жест рукой. Капитан увлек за собой потеющего Женьку и подошел к ней. Врач заявила со злым удивлением:
— На врачей жалуются... А что больные вытворяют?
— Я не больной, — уточнил нервный.
— Капитан Палладьев, — представился ему опер.
— И не преступник, — уже огрызнулся небольной.
— Вы хуже, — заверила докторша.
— Что гражданин натворил? — спросил ее капитан, допуская, что тот украл лекарства или грелку.
— Вчера умер его отец. Я позвонила ему, сыну. Надо хоронить. А этот хлыщ заявил, что тело отца забирать не будет.
— Почему? — спросил капитан у сына.
— Не хочу! — отрезал тот.
— Почему? — повторил капитан.
Палладьев вспомнил, с какими трудностями сопряжено погребение человека. Поэтому уточнил:
— Может быть, на похороны у вас нет средств?
Докторша опять фыркнула. И Палладьев оглядел импортный белый костюм и кейс, который блеснул серебряным кантом. Докторша объяснила свое фырканье:
— Да вы гляньте на какой машине он приехал!
— А на какой? — спросил капитан у хозяина автомобиля.
— Допустим, на «Бентли». Послушайте, я — Батонов Максим Антонович, вице-директор фирмы «Морозко». И почему я обязан вам отвечать?
— Как представителю власти, — изрек Палладьев.
— Капитан, а вы слышали о правах человека? Хочу — беру тело отца, хочу — не беру. И вообще, без адвоката на вопросы не отвечаю.
— О правах человека я слыхал. А вы, гражданин Батонов, слыхали о совести?
Гражданин Батонов усмехнулся, как от услышанной глупости. И то: лучше было спросить, почем его «Бентли». Небось, полмиллиона долларов. Полагая, что правами человека милиционера озадачил, Батонов встал в какую-то вызывающую позу. Зря, потому что, как пишут в протоколах осмотра трупов, у него было неправильное телосложение. Не фигура, а живот на ножках. Видимо, от пива и от сидения в «Бентли». Но голова хороша — крупная, гордая, осенена словно отлитыми из черного стекла локонами.