— Он лег туда сегодня ночью, точнее, под утро, — сказал Рябинин.
— Как это покойник мог прийти? — Варвара Петровна никак не могла взять в толк.
Вмешался криминалист, показав на пол, на котором прослеживались грязные кривые полоски:
— Его приволокли.
— А почему вы считаете, что под утро? — спросил Рябинина один из оперов.
— Потому что гражданка Крупеник именно в это время умерла от ужаса.
Запоздалая мысль едко пронеслась в сознании Палладь-ева: почему они с Татьяной не вышвырнули скелет из шкафа. Опер прошел в прихожую и тихонько отодвинул дверь шкафа...
Скелета не было.
Глава 32
Положено работать по горячим следам. Начинать надо с поиска тех лиц, которые приволокли труп бомжа из подвала. Оглядев не спавших ночь, квелых оперов, Рябинин сделал часовой перерыв. Палладьев решил за это время съездить домой. Там он побрился и выпил три чашки кофе, прихватив к часу еще минут тридцать.
Рябинин уже переместился в прокуратуру. Палладьев ехал туда неспешно, радуясь каждой пробке.
На одной из остановок он обратил внимание на заведение с призывным названием «Ай да блин!», точнее, на человека, вышедшего из него. Палладьев припарковался невдалеке и не спеша подошел к блинной. Человек не собирался уходить, так как прикипел к урне, за которую держался, чтобы не упасть.
— Заколошный, с какой радости пьешь?
— С горя, товарищ капитан...
Видимо, блины оказались неслабые. Лицо Заколошного было нежного, как огонь газовой горелки, голубоватого цвета. Бороденка ржавым мотком проволоки приклеилась как-то наискосок. Взгляд мутный и не в фокусе. Все-таки устояв, он сел на урну.
— Какое ж у тебя горе?
— Так ведь пью.
— На какие такие деньги?
— Которые от бизнеса.
Женька хитровато подмигнул. Палладьев не любил говорить с пьяными, но с ними приходилось иметь дело чаще всего. Капитан пообещал:
— Я сейчас еду к следователю и скажу ему, что зря он тебя не арестовал, — ты пьянствуешь.
Заколошный криво усмехнулся, словно опер изрек глупость, и в его усмешке проступило наглое превосходство. Он привстал с урны:
— Капитан, предлагаю бартер. Я тебе информацию, а ты не будешь говорить следователю, что я пью.
Никакие сделки с таким человеком, как Заколошный, капитана бы не заинтересовали, но слово «информация»...
— Ну? — спросил Палладьев.
— В нашем подвале загнулся один бездомный алик. И лежал двое суток. Дворники туда редко заглядывают, а нам-то это дело до лампады. А сегодня ночью приходит ко мне этот... Артист и спрашивает, хочу ли я заработать. А кто не хочет?
Палладьев чуть не задрожал от нетерпения. Он догадался, какую работу предложил Батонов. Неужели в этом порнушнике нет ничего человеческого?
— Заколошный, пройдем в машину.
Пьяница самодовольно развалился на сиденье. Капитан спохватился:
— Женька, подожди. Неужели ты один бомжарика нес?
— Не-е-е, Батон был с помощником. Рожа у него шире таза.
— И куда же вы его отнесли?
— К благородной даме Розе.
— А она что?
— Дрыхла. По-благородному — в шелках и буклях. Мы ей бомжа под кровать и отвалили. Покойся с миром!
— А как же дверь открыли?
— У Батона ключ был.
Палладьев довел Заколошного до его квартиры с нежностью заботливой мамаши. Теперь этот пьяница был вроде живого вещественного доказательства. В конце концов, есть закон о защите свидетелей.
Капитан выскочил из парадного на большой скорости, которую погасили раскинутые руки Татьяны. Точнее, она погасила скорость вопросом:
— Игорь, ты сегодня дома не ночевал?
— Дома я ночую через два дня на третий. Ты звонила?
— Нет, я приходила, — улыбнулась она, имея в виду сон.
Но в ее глазах стыла тревога, как холод в осенней воде. Палладьев ощутил неоправданное чувство вины. Впрочем, следователь Рябинин говорит, что чувство вины должно быть постоянным состоянием каждого, поскольку жизнь есть цепь ошибок.
— Игорь, будь сегодня осторожным.
— А в чем дело?
— Я видела плохой сон. Будто ты потрошишь рыбину. Я удивляюсь, что она слишком белая. И тут же ее мясо стало наливаться кровью.
— Так что тебе все-таки снилось? Рыба или мясо?
— Очень плохой сон.
— Татьяна, осторожность и уголовный розыск — две вещи несовместные.
Эти слова, похоже, ее озаботили еще больше. Капитан счел необходимым ее успокоить:
— Татьяна, ты сон не досмотрела. Эту рыбину я зажарил и съел. Ну, я побежал в прокуратуру. Обо мне не беспокойся, со мною ничего не может случиться. И знаешь, почему? Потому что я влюблен.