От удивления Лошадников издал губами почти лошадиный звук:
— Товарищ капитан, она вроде не из Кампучии. Это ж дворничиха из дома номер сорок.
— Не фантазируй, — посоветовал Рябинин.
— Заткнись! — посоветовал и Леденцов.
— Есть заткнуться, товарищ майор.
— Садитесь, — ласковым голосом пригласила Татьяна.
То ли ее голос, то ли ясность повода встречи, то ли слово «капучинница» смазали неловкость встречи. Гости сели за стол. Рябинин заметил:
— Капучинница у тебя уже есть, значит, мы подарим фондюшницу.
— Я сейчас покажу. — Палладьев сходил на кухню и принес агрегат.
— Так это кофеварка, — догадался Лошадников.
Капитан объяснил, что это не просто кофеварка, а чудо — работает по заданной программе. Нажмешь одну кнопку — смелет зерно, вторую — сварит желаемый кофе... Хочешь капуччино — нафыркает чашечку.
— Я потом ее включу, — пообещала Татьяна.
Палладьев налил ей шампанского, а себе и остальным — коньяку. Рябинин поправил очки, поднял бокал и на правах старшего заговорил первым:
— Ребята, желаю вам счастья.
— И любви, — добавил Леденцов.
— Любовь — такой цветок, который надо поливать, — уточнил Рябинин.
— И удобрять, — согласился Лошадников.
Опасаясь, что лейтенант начнет развивать мысль, как удобрять и чем, Татьяна стала потчевать гостей:
— Угощайтесь, пожалуйста. Вот селедка под шубой, жареные грибы, блинчики с мясом... А вот бутерброды с икрой летучих рыб, купила в ресторане...
— Летучих мышей, — поправил Лошадников. — Потому что рыбы не летают.
После первой рюмки натянутость ослабла. Палладьев смотрел на Татьяну, которая покраснела и распушила волосы — непричесанная морковка. Капитана удивила ее коммуникабельность: обращалась с мужиками, как с подружками. Поскольку была все-таки помолвка, то разговор о любви продолжился. Леденцов вздохнул:
— Я свою покойную жену звал Зайчуней.
— Странное имя, — заметил Рябинин.
— Ничего странного, от Зайки.
— А моя жена от меня ушла, — поделился Лошадников. — Якобы во мне нет ничего мужского, хотя я иногда матерюсь.
Палладьева кольнула обидная догадка — этого мужского не хватало и ему. Бывал в передрягах смертельных — и никогда не трусил, а сейчас — нет, не трусость, а нескончаемое нервное напряжение. Как будто где-то болит, но не можешь понять где.
— Жениться вторично не буду, — поделился Лошадников. — А зачем? Женятся, когда любовь. Теперь же секс.
— Лейтенант, не остри, — приказал майор.
Лошадникова неожиданно поддержал Рябинин:
— Я не могу слушать песни. Мир разнообразен: работа, искусство, литература, спорт, природа... Но все по боку — только любовь и секс. Мне это непонятно.
— Думаю, — взялся объяснить Лошадников, — что идет реклама. В стране затоваривание презервативов; надо, чтоб раскупали.
— Лейтенант, отставить пошлости! — велел Леденцов.
Палладьев достал вторую бутылку коньяка. Рябинин вгляделся в его лицо. Вроде бы ничего не изменилось. Только вместо веселой энергии на него легла неприметная тень. Тот же взгляд, только дольше задерживался на увиденном. Те же белокурые вихры, только теперь они походили на лежалую стружку.
— Дорогие гости, напомните, когда включать капучин-ницу, — попросила Татьяна.
Рябинин, чтобы пресечь разговор о любви, поделился:
— Сегодня бегал по инстанциям, и память заклинило. Судью назвал «Ваше преподобие».
— Поправился бы, — заметил майор.
— Я и поправился, назвал «ваша светлость».
— Надо было «ваше сиятельство» или «ваше благородие», — сказал Лошадников.
— «Ваша честь», — поправила Татьяна.
Коньяк пригубляли уже без тостов. Каждый наливал себе сам. Разговор сделался несколько сумбурным. Где коньяк и мужчины, там разговор о политике. Татьяна спросила, может ли страна зваться великой, если из Израиля завозит стебли сельдерея, а кнопки из Италии? Леденцов удивился: какое величие, если милиционеров зовут «оборотнями». Лошадников заметил, что все перенимается у американцев, в то время как их «бигмак» в русский рот не пролезает. Рябинин сказал, что величие страны зависит от количества умных людей у власти. Палладьев промолчал.
Леденцов громко заметил:
— Лейтенант, ты взял пятый блин. Ешь, будто в космос отправляешься!
— Товарищ майор, мы все из космоса, что доказано научно. В метеоритах нашли следы органики.
— Лейтенант, мы произошли от обезьяны.
— Правильно, которая прилетела на метеорите.
Татьяна принесла капучинницу, которая урчала, мигала огоньком и фыркала. Коньяк решили больше не пить, тем более что он кончился. Лошадников доел последний блин. Майор дожевал бутерброд с икрой летучей рыбы. Палладьев был им благодарен: никто не упомянул о его преступлении.