Ночь любовных утех теперь уже явно отменялась... Впрочем, какой еще жених? Это мы еще посмотрим, кто тут жених!
— И что она тебе наговорила? — обратилась Лидочка к Жарову, меж тем как Женя Гущин (Жаров все-таки продолжал его мысленно называть шкипером) сел на стул и сложил ногу на ногу, вовсе не глядя на Жарова.
Не дождавшись ответа, Лидочка снова подала голос:
— Небось, говорила, что я извести ее хочу, из-за квартиры... Ну-ну! Вот что я тебе скажу, — вдруг жарко зашептала девушка, наваливаясь на Жарова своей огромной грудью. — Не я ее хочу извести, а она! Она меня с детства ненавидит. Поэтому и натравливает на меня своих котов.
Жаров с удивлением воззрился на девушку.
— Это было давно, — начала она. — Мне тогда было двенадцать. А нашему соседу, Геннадию Георгиевичу — ты его сейчас видел, седой такой, из третьей квартиры, — лет сорок семь. Сейчас мне самой... Не скажу сколько. Да, впрочем, ты и сам знаешь. Двадцать восемь, и все еще не замужем, дура.
Потому что слишком любвеобильна, и все об этом знают, мысленно прокомментировал Жаров, покосившись на шкипера.
— У Геннадия Георгиевича тогда умерла жена. И вот, стал он обхаживать мою тетушку. И все вроде у них получалось: они могли жениться и даже дыру в стене пробить, чтобы устроить тут пятикомнатные хоромы.
Жаров вскользь подумал, что, скорее, Геннадий Георгиевич переселился бы к тетушке, а свою площадь сдал курортникам...
— И вот однажды тетушка нас с ним застукала...
— С кем? — не понял поначалу Жаров, затем с изумлением уставился на Лидочку. — Ему ж, ты говорила, тогда было сорок семь!
— Ну, — весело подтвердила Лидочка, — или вроде того, не помню.
— А тебе двенадцать.
— Ну и что? — Лидочка блеснула на Жарова влажными глазами из-под густой челки. — Да мы, собственно, ничего такого не делали, просто целовались. Он, кстати, и научил меня целоваться взасос, а не какая-нибудь девчонка, как это обычно бывает.
Жаров помолчал, украдкой глянув на шкипера. Тот все также сидел, лениво болтая ногой. Похоже, он не впервые слышал эту историю.
Ну и ну! Хорошая же у него, вернее, у них со шкипером принцесска, ничего не скажешь. А ведь лет пять назад когда они только познакомились, он и сам подумывал на ней жениться... Пока не разузнал, что он у нее далеко не единственный «жених».
— Это в кладовочке было, вон в той, — уточнила Лидочка, указывая на приоткрытую дверцу в углу, где, строго по научному определению, зияла густая тьма абсолютно черного тела.
Жарову вдруг захотелось немедленно встать и уйти. Ему совершенно не нравилось, когда женщины со вкусом расписывали свои прошлые похождения. Это просто лишало их тайны, что напрямую связано с привлекательностью... Тем более диким казалось то, что она свободно распространяется о таких вещах сразу перед двумя мужчинами.
Тут его взяла досада. А почему, собственно, должен уйти он, а не шкипер? Ведь Жаров пришел первым...
Он подвинулся к Лидочке, обнял ее за плечо, погладил с напускной ласковостью.
— Ничего, принцесса! — сказал он. — Не переживай. Все забылось давно...
— Да? — Лидочка с возмущением сбросила его руку и, сдув со лба челку, уставилась на него горящими глазами. — Тетушка меня чуть не убила тогда. Потом грозилась выгнать из дома, сдать в интернат. С тех пор она и ненавидит меня и сжить со свету хочет.
— При помощи своих котов? — Жаров не смог скрыть иронии в голосе.
— Именно! Для этого она их и развела. Ведь она знает, как я их боюсь. И всё воняет мне своими котами, хоть из дому беги.
— Так чего ж ты не бежишь-то? — спросил Жаров.
— И убегу, если порядочного мужчину найду.
Внезапно возникла пауза, Лидочка молча посмотрела на Жарова, затем перевела взгляд на шкипера, словно вопрошая: ну, кто же из вас тот самый порядочный мужчина, к кому мне убежать?
Нет. Он категорически не согласен. Лучше он сам будет периодически наведываться сюда. Наряду с этим молчаливым шкипером и какими-нибудь другими...
— Я знаю, кто это сделал! — вдруг переменила тему Лидочка. — Кто повесил кота. Это мог сделать только один человек.
— Тут есть весьма подозрительные дети... — начал было Жаров, но Лидочка замахала на него своими пухленькими ручками.
— Дети тут ни при чем! Это мог сделать только Карасик. Из шестой квартиры. Он давно грозился передушить всех тетушкиных котов. Да и на крыше постоянно сидит.