Палладьев решил: лично он будет похоронен недоупо-коенным: «глухари» не раскрыты, полно неразобранных материалов, Доза не арестован... Трепетаньем пальчиков его не поднять — он будет в бронежилете. И, само собой, при табельном пистолете.
Капитан остановился:
— Таня, и все-таки, где тут можно купить баррель нефти?
— Не понимаю...
— Где можно выпить чашку кофе, черного, без сахара?
Глава 7
Гордиться можно всем: иномаркой, породистым котом, родинкой на шее... Шестнадцатилетняя школьница гордилась своими именем и фамилией. Поэтому она знакомилась солидно, протягивая руку и четко выговаривая — Ева Евина. Имя классическое. Фамилия же иногда вызывала вопрос. Еве приходилось спрашивать: фамилия Евина удивляет, а фамилия Адамов?
Она вернулась из школы поздновато. Ее мать, Нина Мартьяновна, не беспокоилась, зная, что после уроков дочка прогуливалась с одноклассником Митей. Но сегодня на лице дочери, как невидимая паутина, лежало удивление.
— Ева, что случилось?
— Мама, наш дом элитный?
— Нет, но один финансист живет...
— У него машина какого цвета?
— Белая.
— Он брюнет?
— Неизвестно, потому что лысый.
— Значит, я видела не его.
Нина Мартьяновна поняла, что увиденное дочку задело. Мужчина на автомобиле, брюнет, скорее всего, бизнесмен... Нина Мартьяновна улыбнулась довольно: наконец-то дочка стала обращать внимание не на юнцов, а на мужчин. Она вздохнула заботливым материнским вздохом:
— Ева, к сожалению, в нашей девятиэтажке принцы не живут.
— Мама, ты же не знакома со всеми жильцами.
— Принц должен подъезжать на белом коне.
— Этот приехал на белом автомобиле.
— Все принцы из Африки...
— Этот смуглый, курчавый, с бородкой.
— Ева, принцы не просто вылезают из машины, а будто спускаются с верблюда.
— Мама, он и спустился. Его автомобиль сопровождала милицейская машина с мигалкой. Слуга или охранник набросил на него накидку вроде плаща...
— Бурнус, — подсказала мама.
— Взял под руку, ввел в парадное и проводил до самой двери.
И Нина Мартьяновна вспомнила, что на восьмом этаже квартиру снимает студент из какой-то арабской страны. Неужели сын нефтяного короля? Она спросила дочку раздраженно:
— Ты его хоть узнаешь при встрече?
— Уже смеркалось, но узнаю. А что?
— Встретив, учтиво поздоровайся.
Нина Мартьяновна боялась, что Ева влюбится в черт-те кого, как она сама в молодости. Трижды была замужем — и все по любви. Браки, как она выражалась, были цветными. Первый муж оказался «голубым». Второй, Евин родитель, — красным в буквальном смысле: рожа от спиртного пылала жаром, хоть спички зажигай. Третий оказался зеленоватым: питался травой, сидел на полу со скрещенными ногами и бормотал что-то заумное. Четвертый раз Нина Мартьяновна замуж не пошла, хотя подворачивался — желтенький.
— Ева, у твоего Мити кто родители?
— Никто.
— То-то он ходит в драных джинсах.
— Мама, миллиардер Билл Гейтс тоже ходит в старых джинсах.
— Ева, ты в мужчинах не разбираешься. Помнишь Мишку? Ты его нахваливала. Мол, служит в МЧС...
— Мама, я не говорила, что служит в МЧС; я говорила, что он мачо.
Нина Мартьяновна оглядела дочь сторонним взглядом: стройна, мордочка приятная, на язык остра... Но чего-то не хватает.
— Ева, ты не чувствуешь современности.
— Что ты имеешь в виду?
— Сейчас время особняков, иномарок, заграничных туров, косметики «Ив Роше» и этого... интерактивного шоу.
— И что?
— Надо быть адекватной.
— Это как?
— Стильной надо быть, стильной...
Ева старалась. В газетном киоске по десятке за штуку скупила все уцененные журналы. По вечерам не смотрела телесериалы, а изучала гламурную жизнь отечественного бомонда. Потом переметнулась на глянец зарубежный, сообразив, что отечественный лишь копия заокеанского.
— Ева, не пытайся сделаться светской львицей, но стильной надо быть.
— Мама, это не просто.
— Ты учишься гламурной жизни у артистов. Но стиль — не цель, а средство.
— А что же цель?
— В твоем возрасте пора это знать. Кончаешь школу, экзамены, выбор пути... Но у женщины есть и более важный путь — удачное замужество.
— Мама, у меня даже порядочного бойфренда нет.
— И зря.
Нина Мартьяновна вспомнила, что приличных мужчин теперь нет: они вымерли как реликтовые виды. Остались братки, охранники да спившиеся бомжи. Память обнажила ее последнюю любовь к необычному человеку: порывистому, нежному, страстному... Но все его эмоции вызывались каким-то наркотиком.